ещё подходить и "поправлять" пришлось! Так что, туго обтянутых разноцветной лайкрой "пирожков" я насмотрелся до того, что пришлось срочно отвлекаться и давать другое упражнение, а то так и до конфуза недалеко... В финале, как обычно, разъяснял "непонятливым" энтузиасткам в окружении кольца из заинтересованных, но даже это прошло как-то отстранённо, будто на перемотке. Я, конечно же, понимал почему - тихо и без шума, мой гипоталамус прибирал к рукам всё, до чего мог дотянуться, в предвкушении настоящих, по его мнению, занятий. Голова работала с трудом, ощущение ожидания исподволь отодвигало на периферию все внешние раздражители, в том числе и провокации других девочек.
Молниеносно ополоснувшись под душем, я даже не попытался сбросить напряжение - внутренний запрет на рукоблудие уже вступил в железные права, ведь впереди маячил реальный секс... так что и мысли не возникло! А те мысли, которые возникли, были уже, вроде бы, и не мои. И наблюдал я за собой как будто со стороны... Вот я, голый, стою перед зеркалом, придирчиво разглядывая кубики пресса, красиво переходящие в гладкий лобок, под которым внушительно покачивается разгорячённый водой и желанием, набрякший венами и покрасневшей головкой, член. Вот мажу стиком подмышки. Вот одеваюсь в чистое и сухое. Вот быстренько прибираю всё, что разбросано, переставляю в угол стул с лампой, освобождая центр гримёрки. Вот сижу на диване в ожидании. И единственной пробившейся сквозь эту гормональную осаду мыслью, было: а вдруг не придёт? Вдруг - испугается? И смесь то ли разочарования, то ли облегчения, при звуке уже знакомого царапания в дверь. Вот так. Не испугалась. Пришла.
И тут же проскользнула внутрь, даже не дождавшись, пока как следует отворю. Раскрасневшаяся, как будто бежала. Хотя, скорее всего, просто волнуется.
Сняла и повесила курточку, привстав и потянувшись к вешалке. Мой взгляд неумолимо прилип к округлостям под слегка мешковатыми, по моде, джинсами. В трусах дернулся и заворочался голодный питон. Во рту пересохло. Да что ж такое-то!
Тем временем, Валя, повернувшись вполоборота и нерешительно глянув в мою сторону, тихо, почти шёпотом, произнесла:
— Что мне сделать?.. - и мой ящериный мозг молниеносно отреагировал на этот вопрос, а самое главное - на её робкий и покорный голос, да и на ситуацию в которой всё это происходило: захлестнувшая меня волна гормонов на несколько мгновений парализовала, осталось только бурное дыхание в ушах, да там-там сердца, качавшего литры крови по нужным направлениям и разгонявшегося для главного в жизни любого самца экшена.
Не знаю, почему я в ту же секунду не шагнул к ней и не начал раздевать... Подозреваю, это сработала та самая привычка, которая так много раз выручала меня за все годы общения с женским полом, привычка, позволявшая мне не бегать за ними. Ну не делал я никогда первый шаг! Мог дразнить, мог игнорировать, мог дружить, и - ждать. Во всяком случае, у меня есть только такое объяснение. Потому что я очень люблю, точнее, я вообще больше всего люблю один момент, всегда завораживающий и опьяняющий... Момент, когда женщина решается отдаться. Сама, не под напором уговоров, отвлекающих прикосновений и алкоголя. И неважно, что движет ею в этот миг: расчёт, возбуждение, необходимость... Самое высокое моральное (или, всё же, аморальное?) наслаждение, когда она, ещё не знаемая мною, ещё не изученная до последней родинки снаружи и до последнего изгиба внутри... делает своё самое первое движение...
Нет, не тела - души.
Каким-то шестым чувством моего извращённого эроса, извращённого опытом многих лет таких игр, я уловил, угадал, что она не начнёт первой. Да, скорее всего, не будет сопротивляться, если я захочу сделать
В рабстве у Дьяволицы