Дедок некоторое время смотрел на меня в ступоре, нервно шелестя зажатой в узловатых пальцах газеткой. Потом прокашлялся и вопросил:
— А вы хто!?
Я объяснил. Показал на ключи от актового зала и гримёрки, которые отдал ему две минуты назад. Ткнул пальцем в роспись в журнале, где значилось "Актовый зал". Потом ещё раз объяснил, кто я. Дедок задумался. Потом посмотрел на круглые часы над входом в вестибюль, опять подумал, прокашлялся и спросил:
— А вам надо, значить, времени побольше, да?
— Да, если можно. В актовом зале всё равно после меня нет никаких занятий.
Он ещё подумал, ещё раз глянул на часы, пожал плечами и огорошил:
— Ну так, а чё... Если надо! Вы, когда ключ брать будете в следущий раз-то, сразу распишитесь, что яго сдали во время! Я же здесь, на турникете, только до девяти сидеть обязан, а потом уже ентот журнал сдаю - и входную дверь на клюшку. А сам вооон там уже сижу, видите дверь-то, в углу?
— Да.
— Ну и вот. Мне, главное, чтобы вот тута, в журнале, всё в порядке было! Я ево сдал, и сижу себе спокойно, понимаете? А вы, как выходить будете, мне туда стукнетесь, значит, в дверь-то, я вас и выпущу!
— Огромное спасибо вам! А вам не попадёт?
— Хех... Думаете, вы один тут такой, хто задерживается пожже? Я ж понимаю - учебный, значитца, процесс! Так что, занимайтесь, только порядок опосля себя оставляйте... И это... не подпалите... академию.
На том и расстались, вполне довольные друг другом. Домой поехал специально мимо остановки - мало ли, автобуса долго нет... Но там было безлюдно, видимо, только что ушёл. Доехал на автопилоте - такой неожиданный жизненный поворот основательно выбил из колеи. Но думать что делать я буду завтра, утро - оно мудренее...
ГЛАВА ПЯТАЯ
Однако, ни на следующий день, ни на послеследующий какого-то понимания что происходит у меня не появилось. Поведение Валентины было странным и нелогичным, хотя о какой логике можно говорить в случае молодой девочки, да ещё со слегка (а может и не слегка) перекошенной психикой? Успокаивая себя гениальными мыслями "нужно больше информации", "нужно говорить с ней", и особенно "мы просто позанимаемся" я шёл от машины к дверям, привычно лавируя во встречном радостно-возбуждённом потоке студентов и студенток.
Готовился и переодевался на полном автомате. Эта привычка выработалась за десятилетия, и помогала параллельно составлять план занятия и прикидывать, какую музыку сегодня выбрать. И только уже слыша за дверью весёлый галдёж девчонок в зале, понял, что же было не так: у меня почти стоял. Неожиданно, да. Резко затормозив у самой двери, судорожно сделал серию дыхательных упражнений, постарался сосредоточиться. Не помогло. Посидел в одной очень хорошей позе, вычисляя простой логарифм. Только почувствовав, что контролирую себя, решился на явление перед восхищённой аудиторией, дав зарок сегодня ни черта не делать, чтобы не пришлось снимать одежду для разогрева. Спускаясь со сцены, краем глаза отметил, что Валя на этот раз забилась куда-то совсем назад и сбоку. Ну и пусть, если ей так комфортнее. Привычный ритуал здорования, привычные подколы, поощрения и похвалы за эффектную форму одежды, и - понеслось!
Загонял их порядком, но и вознаградил на растяжке, показав новую позу, которую девочки особенно любят: стопы соединить, колени в стороны, гудь на пол, руки вперёд и работаем над верхней выворотностью! А поскольку выворотности этой пока почти нет, поза получается очень даже... Девчонки мгновенно это просекли, и даже те, у кого растяжка позволяла, выставили бесстыдно раскрытые попы чуть ли не в потолок... А ведь мне
Ванильная ночь