столе и тёплый гул в голове Валентины. Дверь хлопнула, и квартира погрузилась в тишину, нарушаемую только звяканьем посуды, которую Лёша начал убирать. "Лёш, давай приберёмся, утром неохота возиться, " — сказала Валентина, чуть покачиваясь от выпитого — вино разморило её, сделав голос мягким, чуть хрипловатым. Лёша кивнул, бросив рюкзак у порога: "Щас, бабуль, я тарелки в мойку отнесу, а ты салат спрячь." Они принялись за дело слаженно, как всегда — Валентина сгребала остатки салата с огурцами и помидорами в миску, пару раз уронив кусочек на стол и хихикнув: "Ох, Нина с её вином... крепкое, зараза." Лёша, вытирая стол влажной тряпкой, улыбнулся: "Ты смешная, бабуль, когда такая. Хорошо посидели, да?"
Она посмотрела на него, глаза блестели от вина и света лампы: "Хорошо, Лёш. Нина весёлая, хоть и трещит без умолку." Он унёс тарелки с остатками курицы в мойку, а Валентина сложила бокалы в шкаф, чуть задев полку — руки её слегка дрожали. Кухня снова стала чистой, но внутри Валентины что-то бурлило — слова Нины про "взяла бы Лёшку в обороты" задели её не обидно, а странно, тепло. Лёгкая ревность, приятная, как послевкусие вина, шевельнулась в груди, и ей вдруг захотелось Лёшу сильнее, чем обычно, как будто доказать себе, что он её.
Валентина потянула его за руку: "Пойдём, Лёш, полежим, ноги гудят от этого вина." Они дошли до спальни, и она плюхнулась на кровать, халат распахнулся, обнажив мягкие, чуть полноватые бёдра и край груди под тканью. "Ложись сюда, " — похлопала она рядом, и Лёша лёг, глядя на неё — её щёки порозовели, волосы растрепались, глаза блестели. "Бабуль, ты в порядке? Вино не сильно ударило?" — спросил он, и она хмыкнула, придвигаясь: "Ударило, Лёш, в самый раз. После Нины я тебя хочу... прям сильно."
Он удивился, чуть приподняв брови: "После Нины? Это как?" Валентина прижалась к нему, её рука скользнула ему на грудь, пальцы теребили край футболки: "Она там трепалась, что тебя бы в обороты взяла... а я думаю — никому не отдам, даже в шутку." Лёша усмехнулся: "Бабуль, да она просто болтала." Но Валентина уже тянула его футболку вверх: "Болтала, а я всё равно... хочу тебя сейчас." Она поцеловала его — губы тёплые, чуть липкие от вина, с привкусом трав от курицы, и Лёша ответил, чувствуя её порыв: "Я тоже, бабуль."
Она села на него сверху, халат задрался до бёдер, и шепнула: "Лежи, Лёш, я сама.
" Её руки, чуть дрожащие от вина, расстегнули его штаны, и она потянула их вниз, обнажая его — член уже твёрдый, горячий, с толстой головкой, слегка пульсирующий. Валентина обхватила его ладонью, ощутив тепло и гладкость кожи, и медленно провела пальцами вдоль, глядя Лёше в глаза: "Ох, Лёш, какой ты..." Он выдохнул: "Бабуль..." Она направила его в себя, приподнявшись чуть выше — её пальцы мягко сжали основание, подводя к входу, тёплому и влажному от её желания. Когда головка коснулась её, она ахнула: "Да, Лёш..." — и опустилась, медленно принимая его внутрь, чувствуя, как он растягивает её, заполняет знакомым жаром.
Она начала двигаться, сначала неспешно, наслаждаясь каждым толчком — её бёдра покачивались, халат сполз с плеч, открывая грудь, мягкую, чуть обвисшую, но всё ещё полную. Лёша смотрел на неё, руки легли ей на талию: "Бабуль, ты такая красивая..." Она улыбнулась, чуть пьяно: "Хочу тебя чувствовать, Лёш, всего." Её движения ускорились, она наклонилась вперёд, упираясь руками в его грудь — волосы упали на лицо, и она стонала тихо: "Ох, Лёш, да..." Он отвечал ей,
На даче у тети Светы. Часть 2