смены подгузника. На себе это оказалось невероятно стыдно.
Медсестра нарочно заговорила со мной, как с младенцем:
— Какая большая малышка! Сейчас будем делать клизмочку!
— Поднимем ножки, вот так, высоко-высоко!
Да, волосы сбрили, и я, наверное, похожа на большого младенца, но зачем говорить таким тоном?
— Вставляем! Открой ротик, вот так, расслабься, умница, умница!
— Готово! Не выталкивай сразу, нельзя!
После клизмы мне вставили анальную пробку и разрешили слезть с кушетки. Я села на стул рядом, и пробка под моим весом полностью закупорила анус.
Пока я терпела позывы, клизму начали делать маме Асуки.
Сидя, я посмотрела в окно и заметила, что оно выходит во внутренний двор, напротив которого, на втором этаже, находится аудиовизуальная комната.
— Там кто-то был! Если мы видим отсюда, значит, и оттуда видно, да? — спрашиваю я.
— После обеда аудиовизуальную комнату не используют. Вам показалось, — отвечает завуч.
Но я точно видела силуэт и не поверила ему. В той комнате есть видеокамеры с зумом и другое оборудование, а свет там и без того яркий. Открытие штор перед практикой тоже показалось подозрительным.
Я, непрофессионал, понимаю, что оттуда легко можно снимать происходящее в кабинете.
Но я голая, и пойти проверить не могу. Остаётся только надеяться, что этот унизительный семинар скорее закончится.
Кто мог подумать, что так обернётся? Часть 3
— Мама Асуки, вы тоже на полный курс! В этой школе многие мамы выбирают полный курс. Предыдущая пара тоже, — говорит медсестра.
Как и ожидалось, мать и дочь, что были до нас, тоже прошли через клизму. Конечно, если заманивать бесплатным семинаром, пользуясь проблемой запоров, многие запишутся.
— Сначала проведём ректальный осмотр, чтобы оценить степень запора. Пожалуйста, повернитесь попой сюда и лягте на кушетку лицом вниз, — просит медсестра.
Пышные ягодицы мамы Асуки прикрывала чуть длинноватая плиссированная юбка, но, как только она легла, юбку тут же задрали.
Под ней оказался маленький стринг, врезавшийся в кожу. Его демонстративно стянули, и в центре ягодиц робко показался анус.
По итогам ректального осмотра выяснилось, что кал у неё затвердел и закупорил анус, так что решено было провести извлечение кала.
Чтобы стажёры получили опыт, каждому велели извлечь по одному куску кала. Пятеро стажёров — значит, пять раз пальцы будут засовывать в анус, выскрёбывая кал.
— Не-е-ет! Не так глубоко, пожалуйста! — кричит мама Асуки.
Хотя она и согласилась быть учебным пациентом, ей было тяжело терпеть это унижение, и она едва сдерживала слёзы.
Со стороны казалось, что это не просто извлечение кала, а стимуляция точки G или зоны портчио через стенку прямой кишки.
Вскоре из её влагалища начали капать выделения. Медсестра, заметив это, тут же вытерла их салфеткой.
— Ой, простите, я не хотела… — смущённо бормочет мама Асуки.
Она только после вытирания поняла, что выделяет жидкость. Ей было стыдно, лицо покраснело, но остановить это она не могла.
Выделения продолжались независимо от её воли, и в итоге её пышные ягодицы начали двигаться в такт пальцам стажёра.
— После клизмы маме Асуки наденем подгузник, как её дочери. Это необходимо для ухода при дефекации, так что стажёры, внимательно практикуйтесь, — говорит медсестра, доставая взрослый подгузник.
— У мамы подгузник с Китти! Асука тоже такой хотела! Классно, мама… — восклицает Асука.
Подгузник взрослый, но женский, поэтому слегка маловат, а на обложке — узор с Китти.
— Асука, ты тоже такой хотела? В следующий раз попросим. А сегодня потерпи, вместо тебя мама станет малышкой и наденет подгузник с Китти, — отвечает медсестра.
Когда дочь говорит «классно», взрослой женщине трудно отказать. Мама Асуки покорно отдаётся в руки стажёров.
К подгузнику прилагается взрослая соска. Она выглядит мило, но на деле это кляп, и с ней невозможно говорить
Обращение к дьяволу.