у другой мамы, которая уже проходила повторный курс, что там было. Она не вдавалась в подробности, сказав лишь, что это было ещё стыднее, чем в первый раз.
Ещё стыднее, чем тот кошмар?! Я решила написать в заявке, что не хочу участвовать, и отправить её обратно.
Роясь в конверте за заявкой, я нашла несколько фотографий и ахнула: на них мы с Мэгуми, голые, с раздвинутыми ногами.
— Что это?! Мой анус… Всё видно, даже кал! — в ужасе шепчу я.
На снимке в моём анусе виден кал. Это явно сделано во время проверки зеркалом, причём сверху — скорее всего, из аудиовизуальной комнаты.
На фото аккуратно приклеены таблички: «Ученица: 2-й класс, группа 1, Мэгуми Сираиси» и «Мать: Нахоко Сираиси, 31 год».
Лица и таблички чётко видны. На другой фотографии под заголовком «Сравнение влагалищ 7-летней дочери и 31-летней матери» увеличенные изображения влагалищ Мэгуми и моего были выставлены рядом.
Это называлось «доказательства». В письме сказано: если хочу, чтобы снимки уничтожили, я обязана пройти повторный курс. Я, взрослая, могу вытерпеть, но фото обнажённой дочери нельзя оставлять. Пришлось согласиться.
Я поставила кружок в графе «Участвуем с ребёнком» и отправила заявку.
Второй парой на повторном курсе были Сёити, председатель класса, и его мама. Мама председателя 2-го класса, группы 1 — это Риэко, местная знаменитость, победительница конкурса красоты.
— Риэко страдает запорами? Она такая стройная, может, из-за диет переусердствовала? Но это не главное — семинар ведь для матерей и дочерей. Почему там мальчик? — удивилась я.
Оказалось, Сёити не прошёл семинар для мальчиков, который проводили раньше. Повторный курс решили объединить с нашим, и тут возникла проблема.
Пусть он и маленький, но клизменный семинар вместе с мальчиком — это слишком. К тому же Мэгуми нравится Сёити. Я уже полна тревоги, думая, что будет дальше.
Кто мог подумать, что так обернётся? Часть 5
Повторный курс был назначен на пятницу в 13:00. Место проведения — университетская больница, где работают преподаватели, проводившие прошлый семинар.
Чтобы успеть к назначенному времени, мы с семьёй Риэко отправились в больницу вместе. По прибытии нас сразу проводили в лекционный зал.
Зал был амфитеатром, в центре — доска, а перед ней два больших диагностических стола.
— Неужели на них? — невольно шепчу я Риэко.
— Похоже, да, — отвечает она. — Я узнала от другой мамы, что нас сделают объектами для практики студентов.
— Мне она тоже не рассказала подробностей, стеснялась. Но, похоже, так и есть, — вздыхаю я.
Когда мы пришли, студенты начали подготовку к занятию.
Включили проектор, и на экране крупно высветилось: «Практика по клизмам». Я обречённо опустила голову.
— Не то что в школьном медкабинете — тут прямо в лоб! — говорю я.
— Клизма — это же полноценный метод лечения. Наверняка такие практики регулярно проводят, — отвечает Риэко.
Но восхищаться некогда. В зале около 40 студентов — парней и девушек. Мысль, что сейчас перед ними мне будут делать клизму, даже ради науки, сводит с ума.
— Представляем учебных пациентов, участвующих в нашей практике: Мэгуми Сираиси, 7 лет, и её мама Нахоко, 31 год; Сёити Кимадзима, 7 лет, и его мама Риэко, 30 лет, — объявляет преподаватель.
— Риэко Кимадзима — победительница конкурса красоты. У неё идеальная фигура, но почему она страдает запорами? Мы сделаем ей клизму, принудительно возьмём кал, проанализируем его состав и выясним причину, — добавляет он.
Зачем упоминать конкурс красоты? Но, конечно, после этих слов сонливость у студентов-мужчин как рукой сняло.
— На маме Мэгуми, Нахоко, мы испытаем новый клизменный раствор с длительным периодом полураспада, разработанный фармкомпанией, — продолжает преподаватель.
— С длительным периодом полураспада? — в ужасе переспрашиваю я.
Юля в деревне