давно научился распознавать её эмоции и даже воображаемую мимику.
«Милфа нарочно пометила тебя так, чтобы ты никакими косметическими мерами не смог бы избавиться от её метки. Это она не для тебя сделала...».
— Я знаю, - с досадой вздохнул Москвич. – А как на это среагирует Пульхерия? И вообще, мне надо ей всё рассказать? Она ведь и так всё увидит?
«Как хочешь. Она и так всё увидит, и она достаточно умная девочка, чтобы понять, что ты тут совершенно ни при чём».
— А ей важно будет видеть мою преданность и честность?
«Нет. Ты ей совершенно безразличен. Она просто владеет тобой, как собственностью, но мнение её стельки ей абсолютно безразлично».
— Фу, как грубо вы сегодня выражаетесь! – посетовал Павел.
«Зато верно и чётко. Ты раб, ты её собственность, ты её стелька – разве не так?».
— Так.
«И так будет всегда, пока ты не научишься сам рулить своей судьбой».
— Но у меня нет для этого никаких возможностей! – он сам не заметил, как стал говорить уже не шёпотом, а вполголоса.
«На самом деле есть. Включай свои мозги! Это единственное, что у тебя осталось твоего. Внутри твоей черепной коробки ты свободен. А больше нигде. И потому глупо искать помощи снаружи, помочь себе можешь только ты сам».
— Но как?
«Твои друзья уже задумались над этим вопросом. Пока ты тут прохлаждаешься. А они, между прочим, уже готовят бунт в твою поддержку!».
— Ого! Круто! – улыбнулся Павел, и тут же устыдился этой своей гордости.
«Да, можешь ими гордиться! Они готовы пострадать за твою свободу! А ты, свинья, ни разу о них не вспомнил, пока вы там, у болота, покойников со дна Маркистана доставали с некроманткой».
— Я между прочим, пиздюлей получал с ними на равных, - обиделся Павел.
«А потом стал думать только о себе. Вот и сейчас, стираешь её трусы, а сам мечтаешь, чтобы она тебя с собой взяла, в Моравию вывезла, в свой родовой замок... Ведь мечтаешь же? Признавайся!».
— Мечтал... - снова грустно вздохнул Москвич. – Сейчас уже нет...
«Просто ты не знаешь, что некромантка никуда отсюда уезжать и не собирается. Она хочет здесь остаться преподавать некромантию. И у неё есть для этого практически все шансы!».
— Для этого ей надо выиграть «Золотого Единорога»?
«Не обязательно. Но желательно. Некромантка – девочка очень талантливая, амбициозная и честолюбивая. Она всерьёз соперничает со Стешей за звание лучшей ученицы года. И кто получит главный приз – пока неясно».
— Даже вам неясно?
ЕА усмехнулась.
«Решаю не я одна. Там ещё будут и кураторы с Каменоломни, и коллектив преподавательниц пансиона, и директриса... Причём московским демонам выгодно пролоббировать кандидатуру Стеши – она провинциалка, корней здесь не имеет, а ученица действительно лучшая. Она весьма расчётливо засветила свою диссертацию через милфу, и темой заинтересовались там, в Москве, в Каменоломнях. Такой ценный кадр они упускать не хотят. С другой стороны некромантку будут всячески продвигать здешние, Маркистанские гусыни. Некромантия – редкая по нынешним временам специализация. А Пулечка – яркий талант в этой отрасли. Такая преподавательница здесь нужнее, на болотах. Так что расклад пока фифти-фифти.
— Стало быть, победа Пульхерии мне никаких шансов не добавляет?! – почти в полный голос с досадой воскликнул Москвич.
— Моё мнение – нет! – услышал он за спиной насмешливый голос Святоши, и обернулся в ужасе. – С кем это ты тут так громко разговариваешь?
— Сам с собой, госпожа Илона! – в ужасе спохватился Москвич и распластался на полу у ног Святоши, тыкаясь носом в её осенние ботиночки.
— Интересно! – с глумливой улыбочкой оглядывая помещение и разложенное на скамейке уже
Ах, эта свадьба!