воспринимать свои крупные сосцы как нечто уродливое своей огромностью. Стала вести себя вполне естественно. Просторные колбы аппарата, переделанного когда-то другом для дойки козы, про что я так и не решился сказать жене, незаметно растянули сосцы и в толщину и в длину, до размера моего большого пальца руки, и Ольга не смущалась этого, но осознавала их необычность. Она продолжала использовать его для сцеживания остатков и получения приятных ощущений. Иногда жена смотрелась на себя в зеркало, стараясь понять, красят они её или напротив, выглядят уродливо, но после и на это махнула рукой. Изредка она с улыбкой пеняла мне на то, что я этим аппаратом добился того, что груди у неё теперь больше походят на козье вымя. Нет, это не раздражало её, просто, она так подводила к следующей фразе про то, что муж у неё – извращенец, если ему больше нравится видеть жену с козьим выменем. После она смеялась и целовала меня, чтобы не обижался. Её саму вид собственного бюста впечатлял необычностью и то, что она в этом плане уникальна, даже подымало её собственную самооценку.
Когда в один из дней мы поехали на карьер купаться, пацаньё разинуло рты, глядя на то, как топорщат соки верх купальника, а у мальчишек постарше набухли плавки. Жену это не смутило. Напротив, она испытала явное удовольствие от того, насколько она желанна юношами. Это было столь читаемо на её лице, что даже меня улыбнуло. Вечером Ольга, повертевшись перед зеркалом и потрогав свои мощные сосцы, вздохнула:
— Тебя они не смущают, своим размером?
— Что ты! Наоборот!
— Тогда почему ты раньше уговаривал меня попозировать тебе голышом, а теперь даже ни разу не предложил посниматься, хотя у меня некоторое время будет очень фотогеничный бюст.
На следующий же день мы ушли в поле посниматься, и Ольга обрадовалась, увидев чью-то козу на привязи к колышку. Она обнажилась и попросила снять её возле козы так, чтобы были видны для сопоставления её соски и козьи. После просто позировала во всевозможных позах. Удивительно. Раньше она сильно смущалась таких съёмок, теперь же ей явно доставляло удовольствие демонстрировать свои женские прелести. Не только внешне, но и внутренне жена сильно изменилась. Она испытывала настоящее удовольствие от выставления своего женского капитала напоказ. Но каких-либо стремлений у неё к другим мужчинам за декаду, проведённую на даче, я не заметил и успокоился. В Москву отправился с лёгким сердцем.
На дачу возвращался волнуясь, не подбросит ли супруга новый сюрприз. Но жены на усадьбе не застал. Мама пояснила:
— К ней Танька соседская пришла, ещё когда ты только уехал, и позвала землянику собирать. Так и ходят каждый день, с утра пораньше. Ягода идёт две недели. Вот, ещё пару дней и всё. Я уже накрутила с сахаром пол холодильника, теперь, последнюю, варить буду.
— Они вдвоём с Татьяной ходят?
— Нет, с мальцами, а ещё наш отец с ними и Танькин свёкор.
Ответ меня успокоил.
Часа в три вернулись наши ягодники. У каждого по не полной трёхлитровой банке земляники. Понятно, сходит ягода. Жена выглядела крайне усталой, взмыленной. Она обняла и поцеловала меня, а после отправилась под душ. Отец тоже, обнял меня. Смущение после прошлогодних событий до конца его видимо, так и не оставило.
Ольга вернулась из душа, и, сбросив с себя халатик, плюхнулась возле меня.
— Устала. Всё тело гудит, особенно ноги!
— Ну и хватит! Куда столько! Ягода уже сходит. Всё, отдыхай!
Жена провалилась в сон, а я, любуясь её телом, заметил то, что морщинки на её сосках расправились, они были будто накачанные, и выглядели ещё более крупными.
Ночь На Тандере