был бы ты. Да и на свою дочку посмотрел бы, на руках подержал.
— А ты уверена, что...
— Я сделала тест – твоя.
От такого сообщения у меня появилась испарина. Одно дело – догадки, и совсем иное – тест.
— Я посоветуюсь с Ольгой.
— Ольга не против, мы с ней говорили.
Отступать было некуда, и в назначенный день мы поехали на проведение обряда.
Странно, но Ольга совсем не злилась на Лену. Они вновь мило беседовали, правда, с некоторой напряжённостью от неловкости, которая постепенно снижалась при разговоре о детях, а когда, после застолья по поводу состоявшихся крестин Ольга, по просьбе Лены, приложила мою дочь к своей груди, все прошлые обиды у Ольги и вовсе ушли в прошлое. Ну, если жена не считает, что произошло ужасное предательство, то и я предал прошлое забвению. После того, как подержал на руках свою дочь, в душе что-то изменилось. Оно наполнилось нежностью к ней, потому и отрицательное отношение к Лене и Кириллу – притупилось. Лена смотрела на меня с нашей дочерью на руках и в её взгляде читалась то ли – нежность, то ли – любовь. Странно, как-то. Ольга тем временем, по просьбе Лены включила и пристроила аппарат, взятый с собой, чтобы оставить молоко для моей дочери. Дико звучит. Я ничего не говорил жене, она сама сказала мне:
— Дети ни в чём не виноваты, да и Наденька тебе совсем не чужая, и я решила оставить ей пару бутылочек. Я оставил женщин и вышел к гостям и Кириллу. Дядька снова смотрел на меня набычившись, исподлобья. Видимо дочь под давлением призналась своему отцу в том, от кого родила Надюшку. Понятно, что скандал затевать – не в интересах его дочери, потому – молчал. Кирилл тоже, чувствовал себя неловко. Он вяло побеседовал со мной, чтобы выказать своё доброе отношение ко мне.
Впрочем, особого желания вновь встречаться с ними, мы не испытывали, и новых встреч не последовало. Приезжала несколько раз Лена за молоком, которого у той было мало. Ольга уговорила Лену попробовать работу аппарата, и, со слов жены, Ленка аж взвизгивала сначала от болезненности, пока не настроили аппарат под неё, а после из неё молоко тоже, потекло рекой, что очень порадовало мою двоюродную сестру. Вопрос оказался решённым и после оказанной Ольгой помощи, Лена больше не приезжала. Они восстановили свои дружеские отношения, к моему удивлению, после долгих бесед во время сцеживания. О чём они говорили, мне не было сообщено женой, а я и не допытывался.
Чтобы не искушать моего отца, отправляться к моим родителям в деревню не торопились, но пришлось, из-за Олежки, полюбившего деревню. Приехали все напружиненные, но новых поползновений в отношении невестки со стороны свёкра не было, и наши страхи постепенно улеглись.
В первый же день Олежка привёл соседского друга, которому уже почти семь лет, как год назад тот привёл нашего Олежку к своей маме. Ольга вся вспыхнула стыдом, когда сын попросил дать пососать молоко ему и его другу. Она сильно волновалась, ведь у Ромки уже даже взгляд взрослый, но когда тот посетовал на то, что у его мамы молока почти нет, и даже малышке не хватает, сжалилась. Крупные соски восхитили мальчишку. Он пялился на них во все глаза. Ольгу такой интерес сильно смутил, даже покраснела, а когда оба мальчишки присосались – стала испытывать очень приятные ощущения от их умения не сделать больно. Жене стало особенно неловко, когда заметила то, как у соседского мальчика, поглядывавшего на её грудь и держащего сосок во рту, напрягся колышек в штанишках, а когда
Серебрянная медалистка