совсем не сильно, но это было не важно. Распластанная, неподвижная девушка-гора была его наградой. Мощные рельефные бедра, тонкий стан, манящая темнота под круглыми холмами ягодиц, матовая кожа спины с продольным рельефом вдоль позвоночника и заведённым под голову руками, несмотря на усталость притягивала его взгляд, и он не мог оторваться от любования молодым крепким телом. Кто бы знал, что ей так нравится сзади?! Чего проще?! Это и его любимая поза! Он выложился на триста процентов!
Потом курил, руки его дрожали. Дрожало и что-то внутри. Хорошо, что не отрывалось. Белые зрачки восторженного взгляда буробили его в сумраке комнаты.
***
Блаженна та вера и обожание юной невинной девы, пусть уже не физически, но еще духовно, верной своему первому и единственному! Это потом начнется сравнение, обиды, прозрение, наконец. А сейчас — период чистой, беззаветной преданности, безоглядное наслаждение и восторг от открывшихся щедрот собственного тела! Никаких тёмных мыслей — только обожание и растворение в нахлынувшем физическом обожании!
Взгляд этот невозможно ни передать, ни повторить! Это глаза маленькой девочки, увидевшей чудо, и одновременно томной красавицы, познавшей секрет телесного волшебства! Неполные три дня прошли между удивленно-восторженным восклицанием: "Это - в меня?!" и требовательно-утвердительным: "Это в меня, еще и поглубже!". Дичь и охотник поменялись ролями.
Она сама завела тот разговор:
— Хочу попробовать ртом, можно? — спросила она с наивным любопытством, в котором смешивались и оставшаяся призрачная невинность, и пробудившаяся бабская охотка. Большая девочка, и такая смешная.
— Прямо сейчас? Мне бы передохнуть... - малодушно начал он. "Третий день, а она уже тебя затрахала, горе-любовничек!" - пронеслось у него.
— Хотя, почему бы и нет! - Он развалился на кровати, вытянувшись поперек. Член вальяжно упал на бедро. Заинтересованное личико восточной красавицы склонилось, заправив пальцем смоляные волосы за белое ушко. Взялась двумя пальчиками, задумчиво облизывая пунцовые после долгих поцелуев губы.
— Такой мягкий! — прошептала она, удивленно касаясь его.
— Пф... Он не всегда такой! Ты его заездила! — с усмешкой ответил он, чувствуя, как ее прикосновения уже начинают пробуждать в нем свежее желание.
— Я знаю! Хочу посмотреть, как он встаёт! Что мне сделать? — спросила она, с любопытством юности готовой к новым открытиям.
— Во-первых, пододвинь ко мне свою попку, чтобы я мог до нее дотянуться! Вот так! — Он легонько пододвинул могучий зад Алии к себе. Ладонь просунулась и легла на всклокоченный холм женской промежности.
— Ах! Ты меня будешь трогать?! Я же буду отвлекаться! — Засмеялась она, и ее смех был подобен звону воды горного ручья, струящейся по дну бидона.
— Зато так он затвердеет намного быстрее! — парировал он, чувствуя, как ее ароматная близость уже начинает действовать.
— Хорошо! — согласилась она, с готовностью укореняясь на постели расставленными коленями.
— Теперь можешь двигать по нему рукой, вот так! — Показал он, направляя движения ее руки. — А можешь взять его в рот, держать там и водить внутри языком, кругом и по кончику. Вот так! Когда он набухнет, можно начать его посасывать, как... как конфету.
Он откинулся на подушку, предоставив ей самой разбираться дальше. Его рука пробиралась по разбухшей шелковистой промежности, легонько касаясь слегка вывернувшихся из пухлых наружных валиков лепестков. Пальцы ныряли в глубокое, мягкое влагалище, шевелились там, касаясь стенок, гладили поверху, иногда задерживаясь на вершине и крошечной упругой горошине, бередили ее, заставляя девушку напрягаться и подмахивать оттопыренным мощным задом.
— М-м-м! — возмущалась она, не отрываясь от своей увеличившейся игрушки.
— Тише, тише! Ты зачем так сильно?! — подпрыгнул он, чувствуя, как ее рот засосал его с неожиданной силой. Член уже стоял, хотя
Как Кека пихался с Широковой