подумать, что увидит сцену завтрака из ‘Sunny Side Up’ полностью голыми! Я просто думаю, что это будет такая чудесно новая и свежая интерпретация».
Ни у Генри, ни у Андреа не было актёрского опыта, кроме небольших спектаклей, которые они могли ставить в начальной школе или для своих родителей. Андреа, однако, чувствовала себя хорошо от того, что, по крайней мере, она больше не покачивала сиськами перед студентами, как какая-то дешёвая стриптизёрша, и, честно говоря, с учётом того, как проходил день, она не удивилась бы, если бы её попросили воссоздать сцену из порнографического фильма. Фильмы Деборы Дэй были далеки от этого. Она читала по сценарию, подходя к Генри, своему мужу, притворяясь, что держит кофейник в одной руке, а сценарий — в другой. «Не хотите ли кофе, дорогой?»
«Милашка», — читал Генри по своему сценарию, ласково похлопывая голую попку Андреа, пока она наливала ему кофе. — «Что я такого сделал, чтобы заслужить такую жену, как ты?» Здесь не требовалось много актёрской игры, так как ему бы очень хотелось иметь такую красивую жену, как Андреа, подающую ему кофе в обнажённом виде. Он гадал, повезёт ли ему когда-нибудь жениться на девушке, такой же замечательной, как Андреа, по крайней мере, такой, какой она вела себя, или играла, прямо сейчас.
«Милый, пожалуйста», — ответила Андреа, закатывая глаза так, чтобы студенты и мисс Уайт не видели, пока читала, — «это я должна быть благодарна. Ты такой замечательный кормилец».
Андреа должна была признать, что это довольно выгодная сделка — иметь кого-то, кто зарабатывает деньги, чтобы оплачивать все счета. Как это вообще было решено? Но всё же, это было унизительно, не так ли? Это определённо было покровительственно, как будто женщина не способна сама о себе позаботиться.
«И», — продолжил Генри, его рука удовлетворённо покоилась на изящной, упругой попке этой «жены», — «было бы гораздо лучше, если бы банк согласился предоставить нам обеспеченный активами кредит».
«О, милый, не начинай говорить о финансах. Ты знаешь, я совершенно запутываюсь». Андреа чувствовала, как её раздражение нарастает. Она отстранилась от своего «мужа», так что Генри пришлось убрать руку с её попки, но затем прочитала строку: «Дорогой, пожалуйста, ещё кофе. Я знаю, как ты любишь свежую чашку по утрам».
Пока Андреа притворялась, что наливает кофе Генри, его глаза были прикованы к её грудям, которые теперь свисали перед ним. Свисающие груди действительно так привлекательны. Сиськи кажутся ещё полнее, как будто они действительно мясистые мешки с материнским молоком. Мужу ведь можно протянуть руку и схватить одну из них, не так ли? Может, даже покачать и покрутить их? Это ведь право мужа, не так ли? Это могло бы быть в характере. Генри так, так сильно соблазнялся.
Он посмотрел на свой сценарий и прочитал: «Знаешь, милая, ты такая очаровательная и бодрая по утрам».
«Ну, спасибо, дорогой», — ответила Андреа, читая по своему сценарию. — «Я всегда стараюсь выглядеть для тебя по утрам наилучшим образом. Я знаю, как тебе это нравится».
Генри протянул руку и обхватил грудь ладонью, сосок упёрся прямо в середину его ладони. Он немного её покачал. Есть ли что-то лучше, чем держать мягкую, подпрыгивающую сиську?
«Генри!» — запротестовала Андреа и отстранилась.
«Нет, нет, нет», — воскликнула мисс Уайт. — «Это не годится. Это совсем не годится, Андреа. Ты должна оставаться в характере». Она шагнула вперёд и мягко, но твёрдо надавила на плечо Андреа, чтобы та снова наклонилась, повернувшись к Генри. «Это была очень хорошая импровизация, Генри». Она повернулась обратно к Андреа. «Ты должна спросить себя, Андреа, что бы сделала Дебора Дэй?
Букет полыни