было гибким, сильным, грациозным. В нём была красота — не та, что в журналах, а настоящая, живая, чувственная.
В конце концов, квартира была на последнем этаже. Кто мог нас увидеть?
Только если специально…
Эта мысль вызвала у меня ухмылку.
Из ванной донёсся звук воды, и я вспомнила, что завтрак остался без присмотра.
Подойдя к плите, я включила огонь и, взяв лопатку, принялась готовить яичницу и разогревать сырники.
Тёплый аромат разносился по кухне, наполняя её уютом.
Я слушала журчание воды в душе и думала о том, каким тёплым и свободным стало моё утро.
***
Когда я услышала, что шум воды в душе стих, я поставила на стол последние тарелки. Завтрак был простым, но аппетитным: румяные сырники, тёплая яичница с тостами, свежие фрукты и чай. Я разложила всё красиво, как мы любили: небольшая ваза с цветами по центру, аккуратно сложенные салфетки, чашки с тонкими стенками. Простая сервировка, но от этого не менее уютная.
Из ванной показалась Курай, всё ещё расчесывая влажные волосы. Она тоже не утруждала себя одеждой, лишь лениво стряхнула с плеч последние капли воды. Две обнажённые сестры близняшки за завтраком — наверное, со стороны это выглядело бы как арт-кадр из какого-нибудь французского кино.
Мне даже на мгновение захотелось сделать селфи — лёгкий утренний свет, сияние кожи, естественная красота… Но идти за телефоном в комнату было лень. Вместо этого я просто улыбнулась, села за стол и положила себе и Курай по кусочку яичницы.
Сестра устроилась напротив, склонила голову набок, наблюдая, как капелька воды, стекшая с моих волос, скользнула по шее и задержалась на кончике соска.
— Что думаешь о кастинге? — спросила я, откусывая кусочек тоста.
Курай моргнула, отвлекаясь от капли, и пожала плечами:
— Думаю, у нас есть все шансы. Мы просто должны быть собой и не бояться.
Но её голос не был таким уж уверенным.
— Ты не уверена?
— Просто… я не знаю, хочу ли вообще этим заниматься. Вся эта модельная суета… оно нам нужно?
Я наклонилась вперёд, улыбаясь:
— Это не просто суета, а возможность. Подумай, это шаг к чему-то большему. Возможность попробовать себя, почувствовать этот мир, понять, нравится ли тебе он вообще.
Курай хмыкнула, но в глазах мелькнул интерес.
— То есть, ты хочешь, чтобы мы просто попробовали?
— А почему нет? Даже если не пройдём, это всё равно опыт.
Сестра посмотрела на меня, потом рассмеялась:
— Ты умеешь убеждать.
— Я просто знаю, что нам стоит попробовать, — я подмигнула ей.
Она улыбнулась в ответ, и я поняла, что её внутренние сомнения если не исчезли, то хотя бы поутихли.
— А что насчёт танцев? — сменила я тему. — Владислав Александрович вчера выглядел не очень довольным твоим отсутствием.
Курай закатила глаза.
— Он просто слишком переживает. Да и ты же знаешь, я всё равно всё отработаю.
— Думаешь, он поверит, что мы будем смотреться лучше в паре?
Сестра на секунду задумалась, потом кивнула:
— Думаю, да. Ты же видела, как у нас получается. Мы чувствуем друг друга, а это самое главное. Надо будет только убедить подругу, что это хорошая идея.
Я улыбнулась:
— Значит, уговорим.
Курай рассмеялась, откинувшись на спинку стула.
— Ты, Лисса, вечно всех уговариваешь!
— Потому что знаю, чего хочу, — пожала я плечами.
Мы продолжали завтракать, обсуждая планы на день, но разговор вновь вернулся к кастингу.
— Как думаешь, что надеть? — задумчиво спросила Курай.
— Что-то простое, но элегантное, — ответила я. — Что подчёркивает естественную красоту, но не перегружает образ.
Сестра кивнула, задумчиво крутя в руках чашку.
— А макияж?
— Минимальный. Лёгкие тени, тонкая подводка, немного румян и блеска.
Молодая пара 3: Издевательство