моей голове, казалось бы, бесконечно, как безумная серия разврата с единственным постоянным именем собственным: Кортни.
Мой личный извращенец, переодетый Сесиль Б. Демилль (американский кинорежиссёр и продюсер, сценарист, лауреат премии «Оскар» 1952 года. П.П.), уселся у меня за плечами и попросил: "Выбери человека. Теперь выбери половой акт. Отлично, теперь отверстие. Позу. И, наконец, действие. Итак, я думаю, у нас достаточно информации, чтобы начать! "
— Давай посмотрим, на этот раз мы начнем с "БОСС Кортни трахает ее задницу раком, пока она забывает о тебе". Хм, как насчет другого? "Школьный парень Кортни лижет ее пизду, сидя лицом к лицу, пока она издевается над тобой". Близко, но не совсем. Подожди, подожди! "Любимая футбольная команда Кортни гоняет паровозиком по ее дырочкам во всех мыслимых позах, пока она смеется над тобой". О, вот и все, детка! Вырезано! Распечатать!"
Да, потребовалось немало времени, чтобы преодолеть это "как". По правде говоря, я вообще не смог преодолеть это, просто старался не обращать внимания на мрачные мысли, которые это вызывало. Однако в конце концов я осознал проблему, которую не мог решить с помощью тех подсказок, которые у меня были. Я также знал, что, хотя вопрос "как" и беспокоил меня, по сути, он не был самой большой проблемой.
Игнорируя эту чушь о пропуске в коридор, я имел в виду каждое слово, сказанное мной о прощении единственного свидания с кем-то, к кому у нее не было эмоциональной привязанности. Думать о ней с безликим незнакомцем было больно, но я мог забыть это конкретное "с кем". Но если это был незнакомый человек, почему бы не рассказать мне хотя бы об этом?
Тогда коллега по работе? Друг? Боже упаси, мой родственник? Это привело меня к гораздо худшему набору вопросов "как". И как, черт возьми, мне с этим справиться? Как она могла так поступить со мной? Смогу ли я когда-нибудь простить ее, если она это сделает снова?
Оставался вопрос "почему?", который не давал мне уснуть почти до рассвета. Я понятия не имел, что побудило ее к этому предательству. Хуже того, в отсутствие какого-либо направления я двигался по спирали. Было ли это из-за меня? Я что-то сделал или не сделал? Я знал, что позволил себе немного потерять форму, но выглядел я неплохо. Было ли что-то с ее гормонами, и если да, то можно ли ее вылечить? Будет ли хуже? Это был единственный раз или только первый? Черт, да и был ли это вообще первый раз? Она все еще изменяла и ее вот-вот поймают? Она использовала свой пропуск в зал только для того, чтобы сбить меня со следа?
Мои мысли вернулись к фактам, которые я почти наверняка знал, к "когда" и "где". Чем дольше я сидел с ними, тем больше злился.
Пять месяцев.
Пять месяцев!
Пять гребаных месяцев!
Моя жена все это время "поджигала меня" - еще один термин, заимствованный из одноименного фильма. Если Кортни была такой честной, то почему, черт возьми, она так долго скрывала свою неверность? Предупреждать меня заранее - или, в противном случае, сразу после этого - возможно, и не требовалось по букве правил, но, черт возьми, это было в их духе. Я преподнес ей этот подарок, и она решила действовать быстро и без оглядки.
Это совершенно взбесило меня.
Отлично. Ты хочешь поучать меня правилам, сучка? В эту игру могут играть двое, и я, блядь, играю в нее намного лучше тебя.
Мне следовало бы понять, когда мои мысли достигли такого уровня озлобленности, что мне нужно остыть; в свою защиту могу сказать, что мне удалось поспать всего около пятнадцати
вечер в бане