ноги снова зашевелились, озорно забираясь Павлу в нос и в рот. – У меня лишь один вопрос остался, да и то, чисто теоретический...
— Что именно тебе интересует?
— Скажите, великая, если это, конечно, не какая-то особенная тайна. Зачем вам понадобился именно Москвич? Появились новые невольники, можно выбрать что-то поинтереснее... Да и, я слышала, что этой четвёрке неудачников обещано досрочное освобождение.
Милфа снова вздохнула и как-то почти по-матерински усмехнулась. Ласково так, с сожалением, но и с некоторой надеждой.
— Вот как раз его досрочное освобождение меня и беспокоит. Мне кажется, что он никоим образом не готов к такому освобождению. Скажу честно: он вообще не готов к освобождению из-под власти женщин.
— Вот как? – удивилась Пульхерия, и, судя по её тону, удивилась вполне искренне.
— Да, представь себе, милая! Москвич, как ты его называешь, только с виду такой милый и непосредственный ребёнок. На самом деле это очень испорченный в своём сердце подросток. Скрытный, хитрый, умеющий пускать пыль в глаза доверчивым близким людям, манипулятор.
— Он не производит впечатление лидера в своём воровском сообществе, - выразила робкое сомнение в словах милфы некромантка.
— Лидера – да, - согласилась с ней Екатерина. – Он не лидер, но он именно что тайный манипулятор. Поверь, я его неплохо изучила за время нашего с ним тесного общения, и я знаю, что такой человек, едва оказавшись на свободе, без должного женского контроля моментально совершит что-то ещё более ужасное...
Тут она как-то стушевалась, видимо не вспомнив вовремя, что же такое совершил Москвич в своей прошлой жизни, до того, как попал за решётку. А скорее всего, просто и не знала этого, так как не читала его приговор. И от Пульхерии эта её заминка, разумеется, не укрылась.
— Так что я думаю, самому Павлу будет полезнее побыть ещё какое-то время здесь, под надёжной охраной и твёрдым женским каблучком!
Последние слова она произнесла с явной улыбочкой.
— Под твёрдым каблучком, или под мягкой дамской пяточкой? – в тон ей скабрезно ухмыльнулась некромантка, и Москвич почувствовал, как она при этом потёрлась этой самой мягкой пяточкой об его лоб и нос.
— Под властной женской пятой! – уточнила милфа, также весело подхватывая эту милую словесную игру двух домин, столь разного возраста и положения, но настроенных на одну общую волну. – Кстати, раз уж вопрос наш с тобой принципиально разрешён, ты, надеюсь, не будешь против, если я немного подготовлю Москвича к его будущему переходу ко мне?
— Это как? – вполне дружелюбно поинтересовалась Пульхерия.
— Ну... я бы хотела сделать ему предварительную татуировку в виде рабского клейма. Просто в виде эскиза, конечно же, без окончательного ритуала клеймения!
Пульхерия видимо пожала плечами в ответ на такую, весьма смелую и немного несвоевременную просьбу, но явного отказа не последовало.
— Вот и замечательно! – совсем уж радостно подытожила разговор Екатерина и поднялась со своего места, собираясь уходить.
— Благодарю, коллега, в следующий раз – непременно! – одарила её фальшиво-елейными любезностями главная палачиха пансиона и неслышно упорхнула восвояси, по своим палаческим делам.
— Будь с ней максимально осторожен! – строго сказала Пульхерия, откидывая одеяло и выпуская голого Москвича наружу. – Она замыслила в отношении тебя какую-то очередную гадость, и наверняка заручилась уже поддержкой директрисы, которая, как ты уже догадываешься, также особой симпатии к тебе не испытывает. Так что сиди здесь и никуда носа не высовывай! Понял? Это приказ!
Приказ госпожи есть приказ госпожи, и Москвич честно собирался его выполнить, если бы не обязанность также идти работать официантом в
Рита.