столовую, на завтрак. А вот там-то его и тряхнуло. Да так тряхнуло, что даже друзья заметили его перекошенное лицо и внезапно выступившие капельки пота на лбу. Это прилетел ментальный вызов от Екатерины. На какой-то миг Павел даже потерял сознание от столь неожиданного «сюрприза».
— Что это с тобой, брателло? – поинтересовался Костя, когда они уже перемывали всю грязную посуду после барышень.
— Да так, - покрутив головой, словно отгоняя наваждение, ответил Москвич. – Похоже, меня сегодня клеймить будут.
— Клеймить?! – удивился Кроха. – Кто сказал? Пульхерия? Вот это новость!
— Не, нихрена не Пульхерия! – отозвался Павел. – Милфа.
— Стоп! – подошёл с подносом Славик. – А причём тут милфа и клеймение? Ты же пока что не её раб!
— В том-то и дело, что меня сегодня утром почти что продали! – горько улыбнулся Павел. – Незабываемое, пацаны, ощущение – побывать на собственном аукционе, и послушать, как за тебя торгуются сразу две красотки. Белокурая бестия и милфа в самом расцвете своей столетней неувядающей красоты!
— Тсс... – приложил мокрый палец к губам Кроха, и обвёл потолок конспирологическим взглядом. – Они везде... Они нас слушают и следят за нами постоянно...
— Кстати Кроха, - усмехнулся Москвич. – Давно хотел у тебя спросить: а пентакль – это сколько?
— В смысле? – удивился Кроха. – Это золотая монета. Изготавливается в городе Труа, во Франции. Чистое золото, три девятки, весом в тройскую унцию, оттуда и название этой унции пошло, из города Труа, столицы шампанских вин... Что конкретно тебя интересует?
— Сколько это – тройская унция?
— Тридцать один грамм. С чем-то там...
— А по деньгам, сколько это выходит?
— Ну, точно не скажу, но слышал что около двух тысяч баксов. А за сколько тебя продали?
— За пятьсот, - задумчиво ответил Павел, мысленно переводя эту цифру в сумму наличными. Но Кроха оказался проворнее:
— Поздравляю! Ты стоишь лимон баксов!
— Хрена себе... - Славик сосредоточенно-шутливо потрогал пальцем плечо друга. – Целый лимон американских зелёных рублей... Никогда не видел столько денег в живом эквиваленте!
— И не увидишь! - Встрял в разговор, молчавший до сих пор Костя. – Это тебе не тридцать сребреников. К тому же сумма, как я понял, ещё не уплачена? Или уже?
— Ещё... - кивнул Москвич. – Но клеймо уже обещано. А клеймо, как говорят знающие люди – это уже практически право собственности. Значит, вопрос можно считать решённым.
— Есть идеи? – глядя Павлу в глаза, глухо спросил Кроха. – Клеймо ведь, сам знаешь...
— Знаю, - кивнул Москвич. – Видел, как Пуля клеймила Андрюху. В оба соска раскалённым металлом. И не просто видел, а довелось поучаствовать...
— Извини что напомнил, - смутился Кроха. – Но тебя, кажется, в ту ночь и прорвало на это твоё незабываемое северное сияние, да?
Москвич неопределённо пожал плечами, а сам мысленно переспросил Кроху, тоже не отводя взгляда:
«Поможешь?».
«Да без проблем» - кивнул тот.
Кивок оказался лишним в этом ментальном диалоге. Славик его засёк, и, вероятнее всего, сделал правильные выводы. Но может парни на это и рассчитывали?
А милфа не успокоилась. После первого же нормального, хотя и слишком «громкого» вызова, она перешла к прямым угрозам. «Не явишься сейчас же – высеку как в первый раз!» - явственно послышался Москвичу её злобно-шипящий голос, да так явственно, что он даже оглянулся в испуге, будучи уверенным, что она материализовалась где-то поблизости. Но её нигде не было, во всяком случае, в пределах видимости, и лишь противный тонкий звук в правом ухе сигнализировал о ментальном вмешательстве извне в его психику.
Соревнование