засовы и окутала множеством охранных заклятий, так чтобы и таракан не проскочил бы, а самого Москвича неожиданно усадила... на трон старика Торквемады!
— Что вы, ваше владычество! – ужаснулся тот, ощущая, как хорошо знакомая своей непреодолимостью ведьминская сила подкашивает колени и впечатывает его задницу в жёсткий и не особо-то удобный старый деревянный инквизиторский прибамбас. – Разве ж я имею право... при вас-то...
— Сидеть! – рявкнула на него Святоша, сама забираясь на стол с ногами, и устраиваясь по-турецки, сверкая голыми коленками. – Это не просто кресло. Это детектор лжи, образца тысяча четыреста восемьдесят третьего года! Сидя в нём не соврёшь. Старик Томас не врал, да и ты не сможешь. Так что отвечай честно: пойдёшь ко мне в рабство?
Этого Павел не ожидал. На какое-то мгновение даже почувствовал, что язык его реально онемел от страха.
— Я... я вообще-то давно под ошейником... У госпожи милфы... - пробуровил он несусветную глупость. – Точнее у Пульхерии... Но деньги за меня...
— Знаю! – нервно расхохоталась Илона, всплеснув руками. – Всё знаю! Но ты, дурачок, подумай, что сделает с тобой милфа, если ты попытаешься удрать после того, как она заплатит за тебя пятихатку золотых пентаклей?! А ведь таких денег у неё сейчас нет, она собирается их где-то доставать, возможно в долг возьмёт у той же директрисы... И тут ты ей решишь преподнести такие шикарные убыточки!
Москвич недоумённо покачал головой.
— Я так думаю, что после уплаты калыма за твою задницу, она тебя не то что под ошейником будет держать, а золотое кольцо тебе в нос проденет, и станет тебя за него водить, как ручную обезьянку! Вот твоя ближайшая перспектива!
— А что же делать? – спросил Павел тихо. Так тихо, как только смог, помятуя о таинственном зеркале, находящемся в этой комнате, в котором он сам побывал пару раз в качестве соглядатая, и в которое, вероятнее всего, путь открыт не только ему.
— Ну не знаю... Думай... - внезапно равнодушным тоном ответила Святоша. И даже фальшиво зевнула, словно желая сказать «а если ты откажешься, они тебя зарэжут». Вот только слово «шутка» в конце не прозвучало.
— Я бы взяла тебя, конечно с собой на волю, если бы ты был моим рабом... - с этими словами она кокетливо протянула свои голые ножки и положила ступни Павлу на мошонку. – Разомни пальчики, а то что-то ноженьки мои многострадальные сегодня устали...
Москвич поднаторевший за этот год в искусстве массажа дамских ног, привычно стал массировать её нежные пальчики, сам при этом лихорадочно соображая к чему Илона намерена свести этот непростой разговор, и как ему вообще следует отвечать ей – сразу решительное «нет», или, колебаться и скромничать, выторговывая время на «подумать».
— А как же Славик? Он ведь ваш самый преданный пёс (тут он решил проявить толику здорового цинизма), и готов вам пятки лизать не за страх, а за совесть.
— И лижет, подлец... - равнодушно глядя поверх его головы, ответила Святоша. – Только вот не верю я ни одному его слову. Ты ведь в курсе, что он не только ко мне с докладом бегает...
— А ещё к кому?.. – замирая от собственной наглости, решил уточник Павел.
— К директрисе, - таким же скучным тоном отреагировала Илона. – А мне нужен преданный раб! Вот как ты! – неожиданно жарко объявила она, и тут же ловко пересела к нему на коленки, сдавив пальцами его лицо и запуская коготочки ему под кожу. Легонько так запуская, словно кошечка, начинающая смертельную игру с перепуганной мышкою. Как ни пытался
КУЗИНА (Часть 1)