присылал ему таинственные подарки – то горсть гранатовых ягод вдруг обнаружится в его стакане с чаем. То край кровати, на котором он спал ночами, согревая ножки своей владычицы Пульхерии, оказывался буквально усыпанным лепестками роз – вперемешку чёрными и красными. А то вдруг он, проснувшись, обнаружил у себя на левой руке небрежно наброшенные чётки из самшитового дерева, с тонко вырезанными на них рунами. Этакий браслет, но с подтекстом.
Сама Пульхерия не обращала на это никакого внимания, только загадочно посмеивалась, и с шутливой ревностью грозила ему пальчиком.
А началось всё с наглых и грубых притязаний его самой первой госпожи – Акулины. Однажды она поймала Москвича в общем коридоре дамского общежития и буквально насильно поволокла в спальню светлых, на второй этаж. Уселась на кровать, скинула свои расписные восточные туфли с чуть загнутыми носами, и положила пухлые (да что пухлы – прямо скажем жирные!) ноги на пуфик перед собой. С возмущением кивнула на них, переведя взгляд на Павла.
Прекрасно обученный здешнему этикету, он моментально рухнул перед толстушкой на колени и припал лицом (жест наивысшего преклонения и покорности) к этим, так давно ему знакомым, стопам. Искренне не понимая о чём речь. Акулина молча, и всё также возмущенно, пнула его подошвой в нос и грозно указала на свои ступни пальчиком:
— Это что такое?!
Москвич сглотнул, сделал таинственно-непонимающие глаза.
— Это что? – педикюр по-твоему? Я должна ходить вот с таким вот ужасом на ногах?! – возмущалась Акулина, демонстративно медленно поднимая ножку для наиболее унизительной пощечины – ступнёй. Павел, стараясь не зажмуриваться, получил первую оплеуху и тут же изловчился, подставляя физиономию под следующий удар. Раболепие высшего класса! Он старался, и потому выхватил сполна дюжину полновесных звонких ножных пощечин от пресветлой девы Акулины.
— Где моя педикюрша, я тебя спрашиваю! – уже слегка улыбаясь, вопрошала между тем его бывшая хозяйка. – Ты обещал мне выучить Змея вместо себя? Не слышу ответа!
— Обещал, светлейшая! – согласился со справедливостью обвинения Москвич, стараясь поскорее сглотнуть свинцовый привкус боли во рту. Била Акулина отнюдь не шутливо, по-взрослому.
— Ну и где? Где педикюрша?
— Я за неё, - склонил голову как можно ниже Павел, очень опасаясь новых побоев. Мутузить его ногой по лицу ведьме явно понравилось.
— Ты чуешь, как мои пяточки огрубели? – спросила она презрительным тоном, жёстко поскребя ногой по его шее и спине. – Чуешь?!
— Чую, милостивая госпожа! – тут же заверил её Павел. – Сегодня же распарю их в ванночке и сделаю полный пилинг-шриппинг-скарфинг по высшему разряду!
Акулина невольно рассмеялась и ещё разок, но теперь уже шутливо врезала ему пяткой по затылку.
— Это я тебе скарфинг сделаю! – весело пообещала светлая. – Забыл, как тонул в моей ванночке для ног? Так вот теперь для тебя больше ванночки не будет! Ни для тебя, ни для Змея твоего! Сегодня будешь учить его, как распаривать пятки госпожи у себя во рту! Понял? И горе тебе, если он не научится!
Так и случилось. Акулина не шутила. Целую неделю он ежевечерне обучал молчаливого Змея премудростям педикюра по-Маркистански. Да, как правильно мыть ножки сиятельной дамы своим языком, как отскребать и отшелушивать огрубевшую кожу, как ухаживать за нежными пальчиками и ноготочками.
Целую неделю. Каждый вечер. И надо было видеть выражение лица Змея, когда ему впервые доверили самостоятельно всё это проделать. И Акулине это, разумеется, не понравилось. Стеком и добрым словом она добилась, чтобы Змей вылизывал и обсасывал пальчики её ног с самым елейным выражением, на которое только был способен. Москвич при этом грустно вздыхал, и опускал глаза,
Железные узы секса