А не раздвигала бы ноги двум мужикам, как будто ищу ответы в их членах..."
Алёна прикрыла глаза и выдохнула. Горло сдавило. Стыд, удовольствие, сожаление — всё спуталось, закрутилось узлом.
Алёна долго стояла под душем. Горячая вода текла по телу, по волосам, по следам ночи, по пятнам на бёдрах, по шее, где ещё чувствовались пальцы. Она не терлась мочалкой, не торопилась — просто стояла, будто надеялась смыть не только пот и сперму, но и что-то внутри. Сладкий, вязкий след вины, который не оттирается ни одной струёй.
Когда вода стала прохладной, она вышла, промокнулась полотенцем, одела халатик. На душе было тяжело и пусто.
Она открыла дверь своего дома и сразу почувствовала — запах кофе. Кухня была наполнена мягким, обволакивающим ароматом. На плите булькала турка. Настя стояла у стола, в свободной майке, волосы растрёпаны, взгляд — ясный, выспавшийся.
Она обернулась, заметив Алёну, и улыбнулась чуть шире обычного:
— Ну вот и ты. Как утро? — она поставила чашки, не торопясь. — Как ночь, Лён?
В голосе — спокойствие. Почти дружелюбие. Но в интонации скользнула тонкая нота: Настя знала.
Алёна замерла на секунду, не сразу ответила. Потом тихо подошла к столу, села. Смотрела на кружку, не на Настю.
— Нормально, — выдохнула она.
Но в этом «нормально» было всё: и бессилие, и расплавленное желание, и капля стыда, ещё не успевшая испариться.
Настя поставила перед Алёной чашку кофе, сама села напротив. Несколько секунд молчала — просто смотрела, улыбаясь чуть уголком губ. Не допрос, не наезд — будто просто утро двух подруг.
— Ну?.. — голос тихий, ленивый. — Как прошла ночь?
Алёна опустила взгляд в чашку. Кофе колыхался в такт её дыханию. Пальцы чуть сжались.
— Нормально... — тихо, почти шёпотом.
Настя кивнула, откинулась на спинку стула. Сделала глоток.
— А ты ведь почти сразу ушла, — сказала Алёна, не поднимая глаз.
— Угу. Что-то... не мой ритм, — усмехнулась Настя мягко. — А вы... разошлись, я гляжу.
Пауза.
Пауза повисла между ними, лёгкая, будто ещё не решённая, чем закончится.
Настя сделала ещё один глоток кофе, медленно поставила чашку и, не меняя тона, тихо спросила:
— Слушай... а Коля?.. Он знает?
Алёна вздрогнула едва заметно. Настя смотрела спокойно, без осуждения — просто ждала ответа.
— Я... — голос дрогнул, — нет. Пока нет.
Настя кивнула, будто бы так и ожидала.
— То есть... про Семёна он знает, а про Толю — ещё нет?
Алёна чуть помедлила. Губы дрогнули. Потом она выдохнула — коротко, как будто решаясь прыгнуть в холодную воду.
— Он... видел. В тот раз. Когда мы с Сёмой... и Толик был... — голос её стал тише, — он видел, когда я... когда я сосала Толе.
Настя подняла брови — не резко, а почти удивлённо, как будто не ожидала именно такого поворота.
— А... — только и выдохнула. — Значит, видел.
Алёна кивнула. Снова отвела взгляд.
— Я не знаю, что он понял. Но, наверное... всё. Тогда я была уже... в процессе. — она проглотила ком. — Почти точно... мы с Толяном тогда тоже... ну...
Настя молчала, глядя в чашку, но внутри что-то сдвинулось. Не раздражение. Не зависть. Просто... неожиданность. Она думала, что контролирует общий ритм, но это было... глубже, грубее, хаотичнее, чем она представляла.
"Она правда уже тогда с ним?.. Даже Коля видел?.. Чёрт. Я думала, всё только начинается."
Настя медленно кивнула и чуть усмехнулась — больше для себя:
— Ну... ты даёшь, Лён. Вот это откровение.
Сказано было без насмешки. Просто констатация. Но в глазах мелькнула тень —
Моя любимая мама