вырывался каждый вздох. Его член, толстый и твёрдый, заполнял её до предела, и с каждым толчком глубже вонзался в раскалённую плоть. Алёна чувствовала, как каждая выпуклость вен прочерчивает по стенкам влагалища, как его головка упирается в самые чувствительные точки, вытягивая из неё едва сдерживаемые стоны.
Семён усилил темп. Его лобок ударялся в её лобок с глухим шлепком, яйца хлестали по ягодицам. Он держал её за бёдра, притягивая с каждым движением сильнее, будто хотел вбить себя внутрь навечно. Кровать скрипела, будто подтверждая: такого она ещё не видела.
Алёна уже не контролировала себя — глаза закрыты, губы приоткрыты, пальцы вцепились в покрывало, которое сминается в кулаках. Внутри неё всё пульсировало в унисон с его толчками: влагалище сжималось, будто само хотело удержать его в себе.
Семён вбивался в неё с силой, будто хотел стереть всё, что было до него. Каждый толчок отзывался глухим стуком в животе, вибрацией в груди, пульсацией в клиторе. Его член, скользкий от соков, двигался глубоко, плотно, целиком заполняя её изнутри.
— Да… вот так… — Алёна выдохнула, губы её дрожали, а пальцы вцепились в простыню.
Влажная ткань скользила под ладонями, как лёд, и в этом холоде её тело горело.
Он поймал её ритм и усилил его, движения стали резкими, безжалостными. Его лобок бился о её лобок, живот шлёпал по коже, член каждый раз врезался в глубину, толкая в самую матку.
И вдруг — она вскрикнула. Громко, почти в испуге, когда волна оргазма обрушилась неожиданно, как удар током. Тело выгнулось, бёдра дрожали, мышцы влагалища сжались на его члене, словно пытаясь выдавить из него всё.
— А-а-а... блядь! — сорвался с её губ хрип. Она всхлипывала от переполнения ощущениями, лицо уткнулось в подушку, а грудь вздымалась, будто она не могла вдохнуть.
Семён замер на секунду внутри неё, чувствуя, как её тело трясётся в судорогах. Но сам не кончил. Его руки обхватили её за талию, и он рыкнул:
— Не всё!
Он вытащил член с хлюпающим звуком, перевернул её, будто лёгкую тряпичную куклу, и поставил на четвереньки. Алёна не успела опомниться, как он наклонился над ней, надавил ей между лопаток, пригибая ниже, к матрасу.
— Я ещё не закончил… — хрипло выдохнул он, его ладонь легла на её талию, крепко, с жадностью.
Алёна тяжело дышала, грудь касалась простыни, ноги дрожали, но тело жаждало продолжения. Она повернула голову в сторону и вдруг… увидела зеркало, висящее напротив кровати. В нём — вся сцена, как на экране: её растрёпанные волосы, дрожащая спина, округлые, покрасневшие ягодицы, и Семён, стоящий позади неё, с обнажённым торсом, влажным от пота, и напряжённым членом, пульсирующим в ожидании.
Она не могла отвести взгляд. На мгновение ей показалось, будто смотрит со стороны: чужая женщина в откровенной позе, но с её лицом — раскрасневшимся, возбуждённым, без стыда, без покоя.
Семён провёл головкой по её влажному входу, размазывая остатки её оргазма.
— Ты моя, слышишь? — его голос стал ниже, почти ласковым. — Моя, Алёна.
Она всхлипнула — не от боли, а от того, как резко защемило внутри. Он вошёл снова, плавно, но уверенно. Алёна увидела, как её тело отзывается — как спина выгибается, как грудь качается в такт его движениям. Зеркало не лгало: это она — разгорячённая, бесстыдная, в моменте.
Семён двигался всё быстрее, хватая её за бёдра. Алёна не отрывала взгляда от отражения, видела, как его живот бьётся о её ягодицы, как мышцы на руках напрягаются. Она сжимала ладони в
Жена, как есть и тесть.