Толян прильнул губами к её промежности, и Алёна резко вдохнула. Его язык, шершавый и горячий, скользнул вдоль внешних губ. «Он даже не понимает, что это подачка...» — мысленно усмехнулась она, впиваясь ногтями в край стола.
— Ещё... — прошипела она, чувствуя, как влага стекает по внутренней стороне бедра.
— Не останавливайся.
Толян вжался лицом в неё, нос уткнувшись в лобок. Алёна зажмурилась, вспоминая, как Николай наблюдал за ней. «Ты разрешил... Ты хотел этого...» — её бёдра дёрнулись, когда язык Толяна нашел клитор.
— Вот здесь... — её голос сорвался, тело выгнулось дугой. — Кругами... Да, именно так...
Оргазм накрыл волной. Её тело выгнулось так, что спина оторвалась от стула, а грудь, вздымаясь, почти коснулась подбородка. Внутри всё сжалось — резко, болезненно-приятно, будто невидимая рука сжала её матку, а потом резко отпустила. Влагалище пульсировало вокруг пустоты, выпуская новые струи сока, которые Толян жадно глотал, прижимаясь губами к её дрожащему клитору.
— А-а-ах!.. — её крик сорвался в хрип, пальцы впились в волосы Толяна, прижимая его лицо ещё сильнее. «Кончаю... Кончаю на языке этого урода...» — мелькнуло в голове, но стыд растворился в волнах удовольствия.
Она чувствовала каждую ворсинку его щетины на внутренней стороне бедра, каждый неровный выступ языка, скользящего по складкам. Волны удовольствия били всё чаще — от копчика к затылку, заставляя пальцы ног судорожно скрючиваться. Толян, почувствовав её пик, заурчал, впиваясь зубами в нежную кожу лобка. Боль смешалась с наслаждением, и Алёна взвыла, чувствуя, как её тело разрывают противоречивые импульсы — оттолкнуть его или прижать ближе.
— Хватит... — выдохнула она наконец, отталкивая его дрожащей ногой. — Довольно...
Воздух в беседке гудел от тяжелого дыхания. Алёна, всё ещё дрожащая после оргазма, облокотилась на стол, её грудь вздымалась, а кожа покрылась мелкими мурашками. Толян, вытирая лицо, смотрел на неё с животной преданностью. Семён, не отрываясь, медленно тасовал карты, его пальцы сжимали колоду так, будто хотели её сломать.
— Хватит валяться, — бросил он, швыряя карты на стол. — Играем дальше.
Его голос звучал как скрежет железа. Алёна почувствовала, как между ног снова заныло — смесь боли и остаточного удовольствия. «Он злится... Злится, что Толян коснулся того, что считает своим», — мелькнуло в ее голове.
Игра уже не была просто развлечением — она превратилась в состязание, где каждый ход мог изменить всё, а победителя не было видно.
****
Карты легли на стол. Алёна выдохнула, её пальцы всё ещё слегка дрожали от только что пережитого оргазма, который ей подарил Толян. Капельки пота блестели в ложбинке между грудей, а ноги были чуть раздвинуты, будто тело не могло окончательно закрыться после всплеска.
Семён, сосредоточенно прищурившись, положил свою последнюю карту. 21.
Он медленно поднял взгляд. Его глаза были тёмные, горящие. Алёна, увидев это, замерла.
— Похоже, моё желание, — сказал он хрипловато.
Семён встал, член его снова стал каменным. Он обошёл стол и встал перед Алёной
— Покажи, чему тебя научила семейная жизнь, сделай мне хороший минет — голос был спокоен, но твёрд.
Алёна не стала сопротивляться. Медленно, будто в трансе, она соскользнула со скамейки и встала на колени. Холодный пол под ногами резко контрастировал с жаром, бурлящим в её животе.
Семён положил руку ей на затылок, не торопясь, мягко, но настойчиво. Его член, массивный и твёрдый, навис над её лицом. Она почувствовала на губах его тепло, запах — терпкий, солоноватый — тут же взбудоражил воспоминания.
— Медленно… — прошептал он.
Алёна провела языком по нижней губе, затем слегка коснулась его головки кончиком языка — осторожно, пробуя вкус, как будто впервые. Затем, медленно, впустила его в рот. Её
Лето моих сестер (Часть первая)