"Он еще ничего не сказал, не так ли?" - спросила она, не глядя на меня.
Я покачала головой. "Официально нет".
"Они называют это возвращением", - сказала она. "Жюльен Моро. Снова на проводе".
Слова прозвучали странно. Как будто кто-то описывает привидение, вернувшееся в новом теле.
"Он не просил об этом", - сказал я.
Наоми взглянула на меня, затем снова на свою накидку. - Нет. Но он и не убегает от этого.
Это не давало мне покоя. Он не убегает. Не сейчас.
Я прислонилась к стене, руки все еще были в мелу после утренних упражнений. "Я не думаю, что он боится выступать снова. Я думаю, он боится того, что это вытянет из него. Того, кем он должен стать, чтобы зрители поверили".
"А ты?" - спросила она. - Ты тоже готова предстать в этом свете?
Я думала о том, как смягчались его глаза, когда он наблюдал за моими движениями. Его голос оставался спокойным, когда я запиналась. О том, что нам никогда не приходилось ничего объяснять устно. Мы просто приспосабливались, пока ритм не восстанавливался.
"Я тоже не просила привлекать к себе внимание", - сказала я. "Но я этого и не боюсь".
Наоми улыбнулась. "Тогда, возможно, ты та, кто готов. Если он все же попытается наверстать упущенное".
Я не ответила. Просто смотрела на вышку над нами и задавалась вопросом, почувствуем ли мы когда-нибудь то же самое, когда весь мир будет наблюдать за нами.
Затем я отряхнула руки и повернулась к лестнице. Я больше не хотела неожиданностей. Сегодня вечером я поговорю с ним. Не о хореографии. Не о туре. О нас. О промежутке между тем, кто мы есть сейчас, и тем, кем мы могли бы быть.
Если он все еще хотел летать, мне нужно было знать, буду ли я просто частью представления или частью чего-то большего.
*********
Глава - "Весомость согласия"
(От первого лица: Жюльен)
Мы не сразу об этом заговорили.
Руководителей не было, и тренировка возобновилась как ни в чем не бывало. Но я знал, что она ждет. Наблюдает. Я почувствовал этот вопрос по тому, как она задержалась у края стойки, по тому, как она посмотрела через проволоку до следующей стойки.
Только два дня спустя, после позднего технического обслуживания, она заговорила об этом. Мы сидели на краю платформы, сняв обувь и свесив ноги с коврика. В ангаре было тихо, если не считать далекого гула и потрескивания остывающей стали.
— Ты собираешься сказать "нет", не так ли? - спросила она.
Я сначала не ответил. Я провел мелом по ладони. "Я вернулся сюда не для того, чтобы выступать".
"Я знаю."
"Я вернулся, чтобы стать невидимкой. Чтобы обезопасить других людей. Таков был мой план".
"Ты не производишь на меня впечатления человека, который прячется". В ее словах не было осуждения. Простое наблюдение. Как будто она констатировала факт, с которым уже смирилась.
Я посмотрел на нее. Внимательно посмотрел. Она не стремилась к славе. Или к центру внимания. Она хотела работать. Полет. Ритм. Она хотела этого со мной и для меня, и, возможно, именно это пугало меня больше всего.
— Я не знаю, принадлежу ли я себе тому, все еще там, наверху, - тихо сказал я.
Она откинулась назад, опираясь на руки, и посмотрела на проволоку над нами. - Ты не обязан принадлежать этому. Но я думаю, что это все еще принадлежит тебе.
Я подождал немного. Молчание не было тяжелым. Оно было терпеливым. Честным.
Наконец, я кивнул. Только один раз. “Хорошо”.
Она улыбнулась. Не широко. Не торжествующе. Просто спокойно. Как человек, который всегда знал, что рано или поздно мы к этому придем.
Невинность не вечна. Часть 2