сразу встретилась со мной взглядом. Потом все-таки посмотрела. Всего на мгновение.
И в эту секунду я увидел это. То же самое, что нес и я.
Что-то настоящее. Что-то хрупкое. Что-то, что могло бы все изменить.
Я думал, мы все уладили. Что то, что произошло между нами, будет развиваться вместе с нами, а не против нас.
Но как только мы восстановили равновесие, появилась следующая остановка в туре. Было напечатано черным по белому.
Лас-Вегас.
Я увидел его в расписании за две недели до того, как это произошло.
Лас-Вегас. Четыре ночи. Представления в центре. То же место. Тот же офис съемочной группы. Та самая гавань, которую я когда-то называл родной. Я уставился на название, напечатанное на маршруте, как будто оно могло мигнуть, поблекнуть или измениться. Этого не произошло.
Я ничего не сказал Элоди.
И она не спрашивала.
Но что-то во мне замерло.
Мои шаги стали резче. Мой тон стал холоднее. Я перестал задерживаться после репетиции. Перестал оставаться за кулисами, чтобы посмотреть, как она растягивается. Я собирал вещи пораньше. Я дважды проверял натяжение. Она заметила. Конечно, она заметила. Но она не спрашивала.
Я думаю, она знала, что это не та грань, через которую я могу пройти, держа кого-то за руку.
Когда самолет приземлился, я не смотрел в окно. Я знал горизонт наизусть. Я все еще чувствовал жар, поднимающийся от асфальта. Я все еще слышал эхо своих шагов в коридоре в ту ночь, когда уходил, не сказав ни слова.
Мы приехали поздно. Технический персонал уже проверил оборудование. Костюмы были разложены в раздевалке. Ничего не изменилось. И в этом была проблема.
Я пошел один в дальний коридор за главным такелажным отсеком. Там пахло по-прежнему. Канифолью. Смазкой. Мелом. Историей. Моей историей.
Мой старый шкафчик по-прежнему стоял в конце ряда. Я потянулся к ручке, поколебался, затем открыл его. Внутри на свернутом жгуте и единственном магнитике на задней стенке была пыль. На нем я был изображен в воздухе, с широко раскрытыми руками и устремленным вперед взглядом. Пока на проводе. Не упал.
Ниже, на металле, едва заметно проступали буквы, которые я когда-то нацарапал канцелярским ножом.
А.В.
Анка Василе.
Я стоял там довольно долго.
Никто мне не мешал. Да никого и не было рядом.
Она ушла. Но это было не так. Не совсем так. Она жила в болтах, которые я закручивал. В том весе, который я все еще нес. В том факте, что я не рассказал Элоди мою историю. Не всю.
Прошлое не осталось позади.
Оно собиралось разделить сцену.
*********
Глава - "Под покровом тишины"
(От первого лица: Элоди)
Жюльен не был прежним с тех пор, как маршрут изменился.
Он не дрогнул, когда объявили даты выступления в Вегасе, но я заметила это. По тому, как были напряжены его плечи во время разминки. По тому, как он слишком часто проверял проволоку. По тому, что он больше не ждал, когда я закончу репетицию.
Он не стал холоден.
Просто стал отстраненным.
Не той отстраненностью, что вырастает из гнева. Той, которая возникает из воспоминаний.
Мы приехали поздно. Команда двигалась так, словно это была обычная остановка. Смех. Разгрузка. Обычный ритм. Но Жюльен был немногословен. Он был впереди, когда мы выгружали наше снаряжение. Он проводил больше времени на стропилах, чем рядом со мной.
Я не принимала это близко к сердцу.
Но я это чувствовала.
Этот город что-то значил для него. Что-то незавершенное. Что-то острое. И что бы это ни было, оно скрывалось за его молчанием.
Я думала о том, чтобы спросить. Я почти спросила, трижды. Но каждый раз, когда слова начинали формироваться, он бросал на меня такой взгляд. Не предостерегающий. Не избегающий. Просто... давящий. Как будто у прошлого были руки, и они уже сжали
Старая сказка на новый лад