только внутри. Рядом. Как связующая нить, которая в конце концов оборвалась и лишила меня равновесия.
Это должна была быть я.
Это было моим еще до того, как она появилась. До того, как он ушел. До наступления тишины.
Я не хотела снова оказаться в центре внимания только ради славы. Я хотела, чтобы он снова так смотрел на меня. Чтобы я снова почувствовала себя значимой. Чтобы я чувствовала себя нужной. Избранной. Незаменимой.
Но меня можно было заменить.
Если только я не изменю это.
И если только я не освобожу это место.
План возникал у меня медленно, но четко. Ничего жестокого. Просто... изощренно. Одна линия крепления. Один переходный анкер. Небольшая ошибка в калибровке натяжения. Достаточно, чтобы выйти из строя под нагрузкой, но не настолько, чтобы сработали флажки во время настройки.
Проволока могла оборваться. Она могла упасть.
Не смертельно. Нет, если сетка была близко. Но достаточно, чтобы исключить ее из списка. Достаточно, чтобы освободить место. Достаточно, чтобы вернуть меня на сцену. Обратно в его объятия. Туда, где мое место.
Я не чувствовала вины. Совсем.
Только голод.
Потому что я всегда знала, как переписывать концовки.
И вот-вот должна была начаться эта.
**********
Глава - "Линия разлома"
(От первого лица: Элоди)
Постановка была идеальной.
Напряжение было неподдельным. Аншлаг на трибунах держался всю неделю. Толпа гомонила, но их голоса стихли, как только я спустилась с платформы. Жюльен уже стоял внизу и ждал. Я встретилась с ним взглядом через проход. Он едва заметно кивнул мне.
Мы начали.
Каждое движение было делом мускулов и дыхания. Мое тело знало последовательность движений, как будто чувствовало силу тяжести, как будто знало его. Мы двигались в идеальном темпе, балансируя в центре, поворачиваясь в нашем дуэте.
Свет поймал нас в воздухе. Толпа ахнула, как по команде.
Затем последовал рывок.
Я достигла цели. Руки вперед. Колени расслаблены. Одна нога на точке опоры сзади.
И когда я оттолкнулась...
Провод оборвался.
Не натянулся. Не сопротивлялся. Его просто не стало.
Я почувствовала, что падаю. Не споткнулась. Не оступилась. Это было свободное падение. У меня перехватило дыхание. В животе все перевернулось. Я увидела, как позади меня оборвалась проволока, и, прежде чем я достигла дна, я поняла, что что-то пошло не так. Действительно не так.
Затем появился Жюльен.
Я не видела, как он спускался, но внезапно его руки обхватили меня. Одна под спину, другая схватила за запястье. Весь мир сузился до его лица, застывшего в напряжении, со сжатыми челюстями. Его хватка усилилась. Зрители взревели, думая, что это часть представления.
Мы ударились о сетку вместе, сильно. Боль пронзила мою руку. Я не могла поднять ее. Едва могла дышать. Но я была жива. И я все еще была в его объятиях.
Свет в зале погас. Аплодисменты гремели, как гром.
Мне хотелось кричать.
За кулисами толпились медики. Боль обострилась, затем притупилась, когда адреналин схлынул. Кто-то сказал, что у меня перелом руки. Сложный. Я выбываю на шесть-восемь недель.
Жюльен не отходил от меня ни на шаг.
До тех пор, пока они не увезли меня на рентген. Даже тогда он слишком долго держал меня за руку, прежде чем отпустить.
И в этот момент, сквозь туман боли, я увидела что-то в его глазах.
Не чувство вины.
Подозрение.
Что-то не просто не сработало.
Что-то было изменено.
Тогда у меня не было слов для этого. Попытка поймать мысль. Почему.
Но позже, в белой тишине больничной палаты, тяжесть вернулась, оседая у него на глазах.
Больничный свет был тускл и приглушен. Тишина, которая обычно заставляла меня нервничать. Но сегодня это было облегчением. После падения, после шока, после радостных возгласов, которые не имели отношения к тому, что произошло на самом деле, мне просто нужно было где-то передохнуть.
Наш первый опыт свинга.