поговорить, когда у тебя будет свободная минутка?"
Это показалось мне нелепым. Как будто я просила у него одолжить кофемолку. Но все равно нажала "отправить".
Ничего.
Я снова спросила Фрэнка, на этот раз более прямо. - Он что-нибудь сказал перед уходом?
Фрэнк пожал плечами. "Сдал свои документы. Сказал, что просто уезжает. Ни с кем не попрощался. Даже не прибрался в своем шкафчике".
Я попыталась сохранить невозмутимый вид. Улыбнулась, как будто ничего особенного в этом не было. "Ты же знаешь, каким он бывает", - сказала я. "Всегда уходит в себя, когда расстроен".
Но внутри словно разверзлась пропасть.
Жюльен уходил и раньше. Чтобы остыть. Поработать в тишине. Но он всегда возвращался. Он всегда давал мне шанс все исправить. Изменить ход событий. Менять сюжет ровно настолько, чтобы вернуть его на круги своя.
Не в этот раз.
На третий день я позвонила с другого номера. Он по-прежнему не отвечал.
Я связалась с отделом кадров. Спросила о сроках перевода, изобразила заинтересованную супругу. Женщина на линии сказала, что это было добровольный перевод. Все прошло быстро. Менее чем за 24 часа все было одобрено. Жюльен не ушел в гневе. Он ушел с намерением.
Именно тогда я перестала притворяться.
Он знал.
Не только о Лео. Обо всем. О том, как я пресекала семейные разговоры. О том, как тонко я подавляла его, когда он перестал выступать. О холодном чувстве превосходства, которое, как я думала, он никогда не замечал.
Он заметил. Он просто ничего не говорил.
Молчание Жюльена не было отсутствием. Оно было осуждением.
И что еще хуже - оно было окончательным.
Где-то я представила, как на экране его телефона высвечивается мое имя. Я представила, как его большой палец зависает над экраном, раздумывая, открывать сообщение или оставить его без внимания.
Но это была всего лишь моя фантазия.
На самом деле, я даже не знала, работает ли еще мой номер.
*********
Глава - "Вне зоны доступа"
(От первого лица: Жюльен)
Я сменил свой номер на следующее утро после того, как приземлился в Монреале.
Я не стал переадресовывать звонки. Я не настраивал голосовую почту. Я просто зашел в магазин на углу, купил местную SIM-карту и начал с нуля. Я даже не сообщил новый номер в отдел кадров, пока не завершилась регистрация. Впервые за много лет мой телефон замолчал. И мне это понравилось.
На второй день я понял, что она пыталась дозвониться. Вероятно, отправила что-то необычное. Возможно, "нам нужно поговорить". Или, что еще хуже, что-то обычное. Это был тест, чтобы она могла понять, насколько я зол.
Я не смотрел. В этом не было необходимости.
Она бы предположила, что я ушел, потому что устал. Или из-за спора о создании семьи на прошлой неделе. Она бы придумала версию, что я был подавлен, эмоционально уязвим и просто нуждался в уединении. Это был ее волшебный трюк. Превращаться в жертву до того, как кто-то замечал нож у нее в руке.
Чего она никак не ожидала, так это тишины. Настоящей тишины. Не такой, которую можно удержать во время драки, а такой, которая закрывает дверь и уходит навсегда.
Фрэнк, вероятно, рассказал ей. Я решил, что она расспросила окружающих. Может быть, даже позвонила в отдел кадров. Но она не могла знать настоящей причины. Я никогда не говорил об этом вслух. Я так и не доставил ей удовольствия узнать, как увидел, как она целовались с ним. Или как долго я там простоял. Или как глубоко этот момент врезался мне в память.
Она этого не заслуживала.
Она не заслуживала меня.
И если она расхаживала по гримерке, ожидая, что я ворвусь и потребую ответов, то ждать ей придется долго.
Потому что правда скрывалась не в конфронтации или перебранке
Увел с вечеринки и грубо поимел.