когда наши тела снова и снова соприкасались. Мы поцеловались, и во время этого поцелуя, когда наши языки занимались любовью сами по себе, я почувствовал, как из маминого горла вырывается стон. Мамины бедра сжались вокруг меня, когда ее влагалище начало сокращаться, сжимая мой член своими бархатными тисками и заново смазывая его своими огненными кремами.
Когда мама получила оргазм, я пытался продержаться, но ее тело довело меня до оргазма. Я, попытался засунуть член как можно глубже в ее чрево, когда он начал фонтанировать струями густой спермы. Это был тот самый восхитительный взаимный оргазм, когда мы сливаемся в одно существо, в одно сознание, почти способные читать мысли друг друга, разделяя наши индивидуальные удовольствия и создавая нечто большее - нечто вечное. Казалось, это продолжалось бесконечно - наши сердца бешено колотились, наши тела покрылись потом, слезы текли по нашим щекам от невероятной силы наших кровосмесительных ласк.
Прошло немало времени, прежде чем я решился выпустить маму из своих объятий. Наконец, когда мы оба дрожали от напряжения и хватали ртом воздух, я усадил маму. Мы стояли посреди кухни. Мамины руки обхватили меня за шею в поисках поддержки, а ее голова прижалась к моей груди, поддерживая друг друга, когда мы снова почувствовали себя смертными.
Наконец, мама подняла на меня глаза. - Сынок, я никогда не устану от этого! Ты действительно знаешь, как трахать женщину!
Я поцеловал ее в лоб и ответил: - Я знаю, как трахать свою мать. Она хорошо меня научила.
Хихикая, как непослушные дети, мы подобрали джинсы и, обнаженные до пояса, тихо прошли мимо гостиной, где сидел отец, не обращая внимания на страсть, любовь и вожделение, которые пылали всего в нескольких метрах от него. Мы крались вверх по лестнице, а моя рука обхватывала мамину задницу, пока мы поднимались.
****************************************
Так прошли наши рождественские каникулы. Дни, проведенные в тайных или явных поисках возможностей заняться любовью. Папа и близнецы занимались своим делом, игнорируя маму, как делали это годами, в то время как я старался, чтобы каждая секунда, проведенная с ней, была на счету. Совсем скоро мы вернулись в Чикаго, где наконец-то смогли стать настоящими собой - счастливой, любящей парой.
Канун Нового года застал нас вместе. Мое самое яркое воспоминание о том вечере - как мы танцевали в клубе, слушая слова одной из любимых песен нашей любимой группы. Мама действительно превзошла саму себя, наряжаясь, чтобы доставить мне удовольствие и показать свою эксгибиционистскую сексуальность.
Мамино вечернее платье было греховно сексуальным - красное, короткое и без бретелек, как и в прошлом году. У этого платья был глубокий V-образный вырез, открывавший взору всего мира почти треть ее великолепной груди, и достаточно короткое, чтобы продемонстрировать ее сексуальные ноги, особенно на 10-сантиметровых каблуках. Мама также решила сделать химическую завивку своим темным волосам, так что они каскадом ниспадали ей на плечи. Она выглядела как идеальное воплощение богини - а для меня мама была и остается богиней моего сердца.
На танцполе были и другие пары, но мы с таким же успехом могли быть одни, затерянные в своем собственном мире, поглощенные музыкой и друг другом. "Со временем я понимаю, что ты значишь для меня". Никогда еще не произносили и не пели более правдивых слов. Мы с мамой танцевали всю ночь напролет, уверенные в любви друг друга, зная, что мы всегда будем принадлежать друг другу, прижавшись телами друг к другу, возбужденные простым присутствием друг друга, уверенные в том, что, как только забрезжит рассвет в первый день Нового года, мы с мамой будем творить любовь: мамины широко раздвинутые ноги,
Барыня и кузнец