ко мне, когда я обнял ее за талию. Я с удивлением обнаружил, что вытираю слезы с глаз.
Сильным голосом мама позвала его. - Пора, Фрэнк. Отпусти меня. Успокойся. - Через несколько секунд цифры на мониторе моего отца выровнялись, он в последний раз глубоко вздохнул и замер. Мама вздохнула и прошептала: - О, Фрэнк. - Близнецы повернулись к маме и бросились к ней. Она взяла их за руки и позволила им выплакать свою боль, а я стоял позади нее, положив руки ей на плечи, просто желая, чтобы она знала, что я рядом.
Вернулась медсестра, тихо выключила мониторы, засекла время и тихо прошептала: - У вас есть столько времени, сколько нужно, чтобы попрощаться. - Когда близнецы выплакались, каждый из них подошел к нашему отцу и поцеловал его в лоб. Мама наклонилась над ним и поцеловала его, едва коснувшись губами его губ. Я подошел последним, и у меня вырвался судорожный вздох, когда я наклонился, взял его холодную руку и поцеловал ее. Я чувствовал, что должен что-то сказать, но в смерти, так похожей на жизнь, нам с отцом было нечего сказать друг другу.
Нас провели в маленькую комнату, где мама встретилась с работником похоронного бюро и договорилась о транспортировке. Я взял на себя ответственность позвонить братьям и сестрам моего отца и сообщить им, что он скончался.
Затем мы присоединились к Молли у выхода из отделения интенсивной терапии. Она посмотрела на меня с вопросом в глазах, и я кивнул. - О, сладкий. Мне жаль. - прошептала она, обнимая меня, потом маму, а потом, поскольку они выглядели так, будто им это было нужно, близнецов. - Я могу сделать все, что угодно. Пожалуйста, только скажи мне, - прошептала Молли, беря меня за руку, когда мы направились к лифту.
Я сжал ее руку и, когда мы последовали за мамой, обнимавшей мальчиков, ответил: - Ты уже помогаешь, Молли.
И это было правдой. Когда мама позвонила мне на работу и сказала, что папа умирает, я попросил Молли подбросить меня до автобусной станции, зная, что мама будет слишком занята этим кризисом, чтобы приехать за мной. Молли настояла на том, чтобы отвезти меня домой, и мы провели большую часть прошлой ночи, разъезжая по Иллинойсу в ее старом, потрепанном фургоне "Шевроле". С тех пор она была рядом с нами, стараясь помочь всем, чем могла.
Когда мы вернулись домой, близнецы устало поплелись в свою спальню на цокольном этаже, а мы с Молли поднялись с мамой наверх. Мы остановились перед дверью маминой спальни, и я спросил ее: - Мам, с тобой все в порядке?
Мама кивнула и вздохнула. - Я просто устала. Я, кажется, не могу уснуть с тех пор, как все это произошло. Все кажется нереальным, как будто я вижу какой-то ужасный сон. - Она заглянула в спальню и покачала головой. - Я не могу остаться там на ночь. - Она посмотрела на нас с Молли и продолжила: - Я знаю, что ваша кровать будет переполнена, но можно я просто прилягу с вами ненадолго?
Мама посмотрела на меня с таким странным и печальным выражением на лице, а потом просто уткнулась лицом мне в грудь и заплакала. Молли подошла к маме сзади, стала гладить ее по плечам и прошептала: - Ни одна кровать не бывает такой переполненной, чтобы в ней не было места для тебя, Кэрри.
Мама все еще тихо плакала, и я отвел ее в свою комнату. Когда дверь закрылась, я снял с нее одежду, в которой она была, - спортивный костюм, в котором
Солнышко (эпилог)