Трубка гаснет. Никита остаётся стоять в полутьме подъезда. Где-то сверху хлопает дверь. Его отражение в грязном зеркале у лифта кажется ему чужим — бледное лицо, синяк под глазом, губы, до сих пор сохраняющие следы того поцелуя...
Никита вываливается из подъезда, и тут же ледяная стена дождя обрушивается на него. Он зажмуривается, но даже сквозь водяную пелену видит:
Это не город. Это – конец света. заброшенный завод с выбитыми окнами, похожими на чёрные глазницы ржавые контейнеры, из которых торчат обломки мебели одинокая лампочка над остановкой, мерцающая в такт порывам ветра он достаёт телефон. Водяные капли пляшут на треснувшем экране.
Попытка №1:
"Нет доступных машин в вашем районе"
Попытка №2:
Приложение зависает на надписи "Поиск водителя..."
Последняя смс Алине:
"Я в какой-то жопе мира, помоги..."
Сообщение не уходит – 0%. Телефон умирает с жалобным писком.
Порванный чулок торчит из кармана, размокший и грязный синяк на запястье в форме пальцев вкус – всё тот же, въевшийся в губы
Где-то далеко гудит товарняк. Никита понимает – он даже не знает, с какой стороны здесь центр.
Утро тянется:
Он бредёт вдоль забора с колючкой, небо светлеет грязно-серым. Дождь стихает, оставляя после себя: лужи с радужными разводами пустые бутылки у мусорки .
"Ну и ночка..." – мысль приходит сама собой.
Где-то Алина спит в тёплой постели где-то Серёга потягивает пиво перед сменой а он здесь – мокрый, грязный, с телефоном-кирпичом Никита видит: Первые лучи солнца высвечивают табличку на остановке:
"Конечная. Далее – пустошь."
Никита садится на скамейку. Ждать чего-то. Или кого-то. Грузовик с потрескавшейся фарой резко тормозит рядом.
— Подбросить, пацан? — из окна высунулось морщинистое лицо дальнобойщика.
Никита колеблется, но дождь, хлещущий по спине, решает за него. Вонь махорки и перегара Липкий руль, обмотанный изолентой на приборке — фото голой бабы с надписью "Скучаю, Вован"
— Куда? — шофёр жмёт на газ.
— В... в общежитие на Ленина.
Мужик фыркает:
— А, студентики. Ну держись, паря.
В пути:
20 минут тряски по разбитой дороге
3 раза Никиту чуть не рвёт в полуметре от открытого окна
1 раз шофёр тычет пальцем в его порванные джинсы:
— Дрался, что ли?
Никита молчит. В голове — кадры: Cерёгины руки на его бёдрах зеркало ванной, заляпанное следами тот вкус, который до сих пор на губах
Дальнобойщик даже не берёт денег:
— Иди, сынок, отмокай.
Алина в растянутом свитере, с мокрыми волосами Однокурсники с пивом Дежурная кричит: "Опять пьяный приплёлся!"
(Никита заходит в комнату, хлопнув дверью. Алина сидит на кровати, листает телефон. Она поднимает глаза и ухмыляется.)
Алина бросается к нему:
— Где ты шлялся?! Я всю ночь, ты хоть Выжил?
(Никита бросает ключи на стол, потягивается. Лицо спокойное, движения уверенные. Никакой дрожи.)
Никита (усмехаясь):
— Да легко. Этот Серёга — громкий петух, а не зек.
(Он снимает куртку, вешает на спинку стула. Руки не дрожат. Если Алина присмотрится — может заметить, что воротник его футболки слегка растянут, будто кто-то сильно тянул за него. Но она не смотрит.)
Алина (смеётся):
— Ну ты даёшь! Дядя Витька рассказывал, что Серёга в зоне троих отпиздил. А ты его, выходит, победил?
(Никита пожимает плечами, берёт бутылку воды. Глотает медленно, чтобы не дать горлу дрогнуть.)
Никита:
— Не знаю, кого он там резал, но сегодня он больше на словах был.
Алина (восхищённо):
— Красавчик! Я же говорила — ты круче, чем кажешься.
(Она встаёт, обнимает его. Никита не вздрагивает, но его руки на её спине напряжены, пальцы слегка впиваются в ткань её кофты.)
Парни из гаражей!!