Серёга стоял сзади, его брюки спущены до колен. Член тонкие прожилки вен пульсировали под натянутой кожей, капля прозрачной жидкости растеклась по головке. серёга прижался к Никите всей массой, его живот прилип к мокрой спине.
— Старшно? — прошептал он, проводя головкой по раздражённой коже между ягодиц.
Никита не ответил, но его тело: Прогнулось сильнее Бёдра раздвинулись Анус непроизвольно сжался в ожидании Когда Серёга вошёл, Никита: Вскрикнул — звук отразился от кафельных стен Непроизвольно потянулся к своему члену, но Серёга перехватил его запястье
— Нет-нет, — он прижал Никитину руку к холодной плитке, — сегодня я решаю, когда тебе кончать.
Серёга двинулся резко, одним толчком впечатав Никиту в холодный кафель.
— Держись, красавчик, — прохрипел он, хватая Никиту за бедра.
Каждый толчок — рассчитанный, тяжёлый, будто вбивал гвозди.
Бёдра шли широкими, размашистыми движениями — вперёд, почти до предела, затем на секунду замирал, давая Никите прочувствовать полноту, прежде чем оттянуться почти полностью, оставляя лишь кончик. Таз крутил с грубой грацией — не просто назад-вперёд, а восьмёркой, растягивая Никиту сильнее с каждым витком. Руки, впившиеся в бёдра Никиты, корректировали ритм — то притягивали его резко навстречу, то отталкивали, заставляя просить больше. Никита не мог не двигаться в ответ. Его бёдра предательски подрагивали, подстраиваясь под Серёгу: Вначале мелкие, нервные толчки — будто пытался ускорить, чтобы побыстрее закончить. Потом широкие, жадные покачивания — когда тело перестало сопротивляться и начало помогать, закидывая таз назад навстречу каждому движению. Мышцы живота судорожно сжимались — пресс выделялся под кожей, влажной от пота.
Синхронность была постыдной.
Серёга ухмыльнулся, почувствовав, как Никита бессознательно поднимается на цыпочки, чтобы глубже принять его.
— Вот так, умничка, — прошипел он, ускоряясь.
Их тела шли в такт, мокрые от воды, пота и чего-то ещё.
Звук — прихлюпывающий, липкий — заполнял ванную.
Серёга двигался с развратной методичностью, его мощные бёдра работали как хорошо смазанный механизм. Внезапно он замедлил темп, вытащив почти полностью, заставив Никиту болезненно сжать пальцами кафель.
— "Терпения, красавчик..." — хрипло прошептал он, доставая из заднего кармана джинсов маленький флакон с прозрачной жидкостью.
Смазка — холодными каплями падала между Никитиных ягодиц, стекая по внутренней стороне бёдер. Пальцы Серёги — грубые, в шрамах — размазывали её, специально делая это медленно, ощупывая каждую складку. Звук — влажное шлепание, когда он снова вошёл — теперь глубже, легче, но от этого только невыносимее. Никита застонал — высоко, по-женски — когда смазка смешалась с их естественной влагой, создавая отвратительно-сладкий хлюпающий звук при каждом движении.
— "Вот видишь..." — Серёга наклонился, прижимаясь грудью к его спине, — "А говорил — не хочешь..."
Его бёдра теперь шли широкими, размашистыми кругами, не просто входя-выходя, а буравя, растягивая Никиту ещё на сантиметр с каждым витком.
Никита судорожно закидывает руку назад, пальцы безуспешно пытаются прикрыть собственный рот. Его губы - влажные, припухшие - дрожат, когда очередной глубокий толчок вырывает из горла высокий, прерывистый стон. Серёга лишь усмехается, его потные ладони с легкостью фиксируют Никитино запястье на холодной плитке.
Его пальцы впиваются в Никитины бёдра, оставляя красные отпечатки на бледной коже. С каждым движением сфинктер Никиты судорожно сжимается, пытаясь сопротивляться, но тут же предательски расслабляется, издавая влажный хлюпающий звук.
— "Смотри-ка..." — Серёга замедляет темп, демонстративно раздвигая ягодицы, — "Твоя дырочка уже сама меня заглатывает. Видишь, как пульсирует?"
Никита зажмуривается, но не может скрыть:
Дрожь в ногах, мелкие судорожные сокращения ануса вокруг члена капли пота, стекающие по спине
— "Вот так..." — Серёга ускоряется, наслаждаясь — "Скоро ты сам будешь просить глубже."
Вне Времени