сделать что-то важное; Маша, глядя на нее, тоже хоть и слегка, но спешила. И только Ивану торопиться было некуда: удерживая одной рукой чашку кофе, он другой рукой иногда отправлял себе в рот половинки круассанов, а больше ею хулиганил, почесывая ею всякие Машины чувствительные места. Маша смотрела на него благодарно, радостно ежилась и едва не проливала кофе, отчего Лариска подло хихикала: ей ласки в этот раз не доставалось, поскольку она была с той стороны, где у дяди Вани в руке была чашка.
Последний рожок они, как часто делали, разыграли на пальцах. Выиграл Иван, но Маша, уже только что не подпрыгивавшая от возбуждения, не дала ему забрать добычу.
— Э-э-э, нет! Последний просто так нельзя, последний надо... с соусом, Ванечка, с соусом... Вот только с каким...
Маша задумчиво посмотрела на свой низок, пошевелила попой, покачала недовольно головой, - нет, не то, - и перевела взгляд на низок Лариски. Младшенькая, не понимая, что за каверзу для ее женского места задумала мама, сделала большие глаза, но Маша уже заваливала ее на спину, между ног Ивана. Раскидала Ларискины ножки, сунулась пальцем в пещерку, покачала головой: суховато! Наклонившись, легла грудями на прикрытые подушкой бедра мужа, ухватила губами Ларкин клитор, Ларка ахнула, поддав письку навстречу, Маша, чмокнув, выпустила ее кнопочку изо рта, попробовала опять чуть ниже, теперь языком, нервно засмеялась: “Лариска, крыска, когда не надо, вечно мокрая! А ну!” Младшенькая в ответ хныкнула что-то жалобное, неразборчивое, и Маша, совершенно справедливо решив, что слова в этом деле не сравнятся с делами, пустила в ход язык, отчего Ларка задышала так, как и положено дышать под умелыми ласками.
Ивану детали действа были не видны, все закрывала Машина спина, но по звукам он понял, что на круассан ему немедленно рассчитывать, пожалуй, не приходится. Валяться просто так было скучно, и он запустил одну руку в Машину сущность, а другой принялся разминать жене между лопатками. Через некоторое время он понял, что процедура размачивания Ларкиной пещерки, несмотря на уже более, чем отчетливо доносящиеся из места контакта пещерки с Машиным ротиком хлюпания, похоже, затягивается, стал иногда переключаться на ушки, и в конце концов добился того, что Маша, не выдержав, отвалилась от дочкиной прелести, выгнулась на его бедрах, выставив сиськи с торчащими сосками вверх, поиграла в воздухе коленками, да так, выгнувшись, с Иваном и подушкой под поясницей, и замерла ненадолго, приходя в себя после приятного момента. Ларку довести до кондиции она не успела, и теперь младшенькая, хихикая. выпростала из-под мамы ноги, да и уложила их поверх, чуть наискось, так, что одна из пяточек оказалась возле самого лица Ивана. Чем дядя Ваня не замедлил воспользоваться: потянув ступню чуть к себе, он занялся Ларкиными пальчиками, и младшенькая, как обычно, сразу запищала и заерзала, собираясь улететь, - но тут очнулась Маша. Вывернувшись из-под Ларкиных ног, она встала возле Ларки с Иваном на колени. Девичья прелесть при этом оказалась едва ли не под подушкой, по-прежнему прикрывающей Ивановы чресла: Маша, хмыкнув, убрала мешающее, как бы не веря своим глазам, пощупала рукой стоящий елдак и, наклонив его вниз, провела головкой по Ларкиной щелке. Почуяв ласку, Ларка приподнялась, посмотрела на то, что делает мама, потом на нее саму и, смеясь, опять откинулась на спину, а Маша тем временем уже завела Иваново достоинство на треть внутрь младшенькой и принялась не на шутку разрабатывать ей лоно, невольно, но тоже всерьез гоняя при этом Ивану шкурку. А потом еще и присоединила к безобразию свои язычок, губы и зубы, лаская ими
Девушка, которая хочет. Парень, который любит