- там он был сейчас не нужен, Машка, уже не глядя на них, закинула голову назад и доводила себя до кондиции сама, - и, рыкнув, навалился на Ларку сверху. Младшая, почувствовав его сначала на себе, и сразу после этого в себе, аж захныкала от радости, он пару раз с размаху, смачно засадил в нее свой инструмент, сжал в ладонях сиськи, куснул возле шеи, - и Ларка, задергавшись внутри, заорала почти так, как после их сегодняшней игры с Машиной нижней прелестью.
«И впрямь ведь заебу сегодня баб», - несколько удивленный такой девичьей прытью, подумал Иван, но тут же успокоился: Ларка тряслась и пищала не более минуты, после чего... Он пошевелил так и не разрядившимся бойцом внутри младшенькой: да, по крайней мере там его точно хотели еще, причем прямо сейчас! Посмотрел вниз: Ларка даже и не думала расслабляться, явно ожидая от него дополнительной порции радости. Посмотрел влево: задыхающаяся после своего оргазма Машка, глядя на него совершенно счастливыми глазами, часто-часто кивает головой и сумасшедшим шепотом, почти одними губами уговаривает: «Кончи, Ванечка! В Ларку, в Ларочку!»
«Ну, раз таково мнение большинства», хихикнул про себя Иван, и вдруг почувствовал, что на него накатывает. Не настолько, как тогда, когда он делал из Ларки женщину, но весьма, весьма ощутимо, - и трясет, и в глазах муть, и дыхания нет, и, главное, все это готово уйти, но – только через головку члена. Уже не с радостью, но с легким остервенением он принялся мощно гонять приятеля в Ларискиной пещерке: Ларка, как могла в таком состоянии, отвечала, быстро набирая обороты и сама, - но перестоявший член разряжаться не хотел никак. Так продолжалось минут пять, а потом он почувствовал, как его обнимает Машина рука:
— Вааанечка... Что, заклинило?
— Дддда...
— Вааанечка... Можно, я пальцем, как Лариска?
— Машка... Тебе все можно, знаешь... Знаешь ведь...
Где Маша взяла гель, он не заметил. Скорее всего, слазила пальцем в собственную попу, натолкал он туда смазки давеча предостаточно. Но ее палец проскочил в него без проблем, засуетился там, отыскивая нужное место, нашел, стал нежно, по кругу массировать, - и пришла очередь Ивана издавать павианьи вопли.
Отбомбившись в Ларкином влагалище, он, обессиленный, отвалился от младшенькой назад и вбок, прищемив ей при этом коленом ногу. Ларка жалобно вякнула. Собрав последние силы, он погладил ее по обиженному месту, и случайно поднял глаза чуть выше, туда, где Ларкина нижняя прелесть жадно вздрагивала, пузырясь у входа белым. А по другую сторону Ларискиных ног стояла на коленях Маша, глядела на эти пузыри широко раскрытыми глазами, облизывалась и чуть подрагивала животом. Иван, не выдержав, сдавленно хихикнул: Маша поглядела на него, он кивнул ей на Лариску, сказал: «Возьми!», и жена, совсем уж заполошно задышав, сделала на коленях шаг, наклонилась, выпустила язык и впервые приласкала ртом наполненную мужским соком дочкину нижнюю прелесть. Прелесть радостно хлюпнула, Ларка немного испуганно ойкнула, посмотрела за себя, назад, тихо сказала «Пффф...» и замерла, боясь спугнуть непривычную еще к таким делам маму.
Маша сразу почувствовала Ларкино напряжение, на секунду оторвалась от нее и, погладив дочку по все еще красной от шлепков попе, тихонько, ласково засмеялась:
— Не боись, не сгрызу...
Приложилась губами к раздвинутым ее пальцами Ларкиным недрам еще раз, звучно втянула в себя смесь соков любви и приподняла голову опять:
— Лаааарка... А вкусно-то как... Вкуснее, чем твое и Ванечкино по отдельности... Что ж я, дура, раньше-то...
И уткнулась физиономией под Ларкин хвостик теперь уже надолго.
«Ну так и правильно, вкуснее», подумал Иван. «Только ведь она такое систематически употребляет. Ах да, Ларискино
Ярость некроманта