— Ага... - Маша, потянувшись, чмокнула его в щеку и чуть толкнула в сторону Лариски. – Ну, миленький!
Делом, так делом. Иван, как в прошлый раз, когда они с Ларкой играли в «наказание», начал с того, что почесал жертве спинку. Младшенькая с легким стоном выгнулась, и он заглянул ей сбоку в лицо:
— Ну, что? Готова получить свое?
— Ой, дядь Вань... Боюсь-боюсь-боюсь, - засмеялась в ответ Лариска, потрясла, расслабляя, полупопиями («Конечно, не то, что у Машки, но уже вполне может», с удовольствием отметил про себя Иван), и, раскинув руки, улеглась щекой на простыню.
Расслабляя Ларкино тело еще сильней, он уже сам потряс руками гладкие, без единого прыщика ягодицы. Опять отметил: «Блин, даже у Машки прыщи вот тут, внизу, есть почти всегда. А здесь чисто... Шкурка – чистый шелк! Еще говорят: подростки, гормоны... Все от недоеба, да. Права Машка. И на жопе прыщи, и на морде, и в поведении. У Ларика, кажется, тоже прыщи до того были. Хотя – толком не помню...». Осторожно пошерудил пальцем у входа в пещерку: там хлюпнуло и дернулось так, что сомнений в готовности жертвы у него не осталось.
— Ну, паршивка, лови!
Не то чтобы с размаху, - тут главное не сила, но техника, - он с оттяжкой шлепнул младшенькую. На попе остался ярко-розовый, смазанный отпечаток его ладони, Ларка, айкнув, дернулась, а он уже загнал два пальца другой руки в ее естество, сделал их чуть крючком, и, резко, быстро – раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, а теперь - шлеп с другой стороны, айкаешь ты, маленькая, уже оргазмически, пожалуй, еще пару шлепков, и на стенку полезешь от радости, и - раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, а теперь - шлеп с другой стороны, молодчина, давай, подпрыгивай жопкой, все равно не отпущу. Ой, какая ты там сильная, еще чуть сожмешь, и пальцам будет больно, а Машке-то так ведь слабо, и не тренирует она это место, не то что ты, шарики оттуда не вытаскиваешь, ну ничего, у Машки свои прелести. Шлеп! И - раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три! Шлеп! Что там Машка? Сидит, губу закусила, глаза по плошке, на дочкину жопку выставилась. Смотри, хорошая, смотри, это удовольствие не всем доступно, это дочка у тебя такая талантливая, может из легкой боли удовольствие сделать, а мы с тобой нет, от природы в нас этого нету, а воспитать было неоткуда, мы ж с тобой, милая, что такое порнуха толком поняли, когда нам уже прилично за пятнадцать было, а про БДСМ только и знали, что, мол, извращение страшное, какое там воспитание, у нас секса нет... Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три... Ах, какая сильная... Попробовать и впрямь отфистить, что ли... Катька, сучка, тоже не рожала, а в пизде в футбол играть было можно. .. Ой, потом, потом...
Ну, Ларик, давай! Давай, маленькая, я тебя больше шлепать не буду, и так вон вся попка красненькая, как при таких играх и положено, давай я лучше тебя на скобочку посажу, вот так, три в письку, внатяг, большой в попку, ах, как у тебя легко в попку-то попасть, умничка ты моя, ну, иди в небеса, иди, хорошая...
Ларка, кончая, забилась под ним, как пойманная птичка, он недолго еще подержал ее на скобке, потом убрал руку, склонился, поцеловал в раскрытую под покрасневшей от его шлепков попой, показавшуюся вблизи невероятно большой главную дырку, и запустил туда язык. По резкому ответу понял, что младшенькая, конечно, кончила, но юный организм никак не откажется от немедленного продолжения банкета, еще раз оглянулся на Машку,
Розы и шипы. 2ая и 3я части