Он уже потянулся к дверце, будто собираясь забежать в дом и разобраться с бывшим другом, но она положила руку на его плечо.
— Он извинился... сильно. Сказал, что ты ему как брат. Что ты заслуживаешь лучшего, а он — ничтожество. Я просто... не выдержала.
Он молчал, напряжённый. А потом кивнул:
— Он нормальный. Просто иногда сносит крышу. Спасибо, что выслушала его.
И они уехали.
Вечером, Ваня сидел за ноутбуком, печатая, склонившись над клавиатурой. А Лиза лежала на кровати. После душа. После тщательной чистки зубов. Слишком тщательной. Слишком долгой. Она не могла избавиться от вкуса — от образа. От себя в тот момент.
Экран телефона мигнул.
Видео.
Она — на коленях. Его член у неё в горле. Громкие, смачные звуки.
Она дрожит, облизывает его, втягивает глубже. Увлечённо. Страстно. Сердце ёкнуло.
Она сама увлечённо сосёт, движется, сглатывает, слизывает слюну с пальцев, насаживается — и в каждом её движении не видно страха или стыда.
Только голод. Похоть. Уверенность.
Это была не жертва. Это была женщина, которая хочет. Которая не может не хотеть.
Лиза замерла.
Потом — вскочила. Вбежала в ванну, села прямо на пол, к холодной плитке.
Пальцы дрожали, когда она печатала:
— Ты заставил меня.
— Это была ошибка.
— Ты меня унизил.
— Удали!
— Это было не по-настоящему...
— Я не хотела!
Ответа не было.
Через минуту — второе видео.
Теперь она сама. Просит его разрешить взять в рот его член. Берёт его. Сама насаживается. Слышен его голос:
— Можешь прекратить, он уже чистый.
Но она не слушает.
Схватила его за ягодицы, потянула на себя.
Начала насаживаться.
Жадно. Упрямо.
Её стоны. Её звуки. Гортанные, глубокие.
Он говорит:
— Вот это да... присосалась...
И в конце — короткая издевательская фраза:
— Заставил говоришь? Ты ведь уже мокрая? Скинь фото.
Она задержала дыхание, положила руку между ног. Ткань трусиков прилипла. Слишком влажно. Слишком... явно.
Она стиснула зубы. Написала в ответ:
— Пошёл ты. Нет.
Пауза. Сердце гулко бьётся.
Ваня:
— Ну, как знаешь.
Тишина.
Она смотрела на экран, на себя.
На трусики.
Сняла их.
Раздвинула.
Поднесла камеру. Щёлк.
Мокрая, гладкая, чуть припухшая от возбуждения писька — в кадре. Слишком мокрая, слишком готовая.
Отправить?
Отправлено.
Палец дрожал, как в лихорадке.
Она осталась сидеть, без трусов.
Ноги чуть раздвинуты.
Через минуту — сообщение. Фото.
Он. Опять.
Член.
Массивный, напряжённый.
Подпись:
— Представь, как он будет входить в тебя. Медленно. С усилием.
Лиза резко выдохнула.
Пальцы задрожали.
Глаза сами опустились вниз.
Писька. Открытая. Мокрая. Готовая.
И — представление.
Мозг сам дорисовал.
Он входит.
Медленно.
Толкает. Растягивает. Заполняет.
Она раздвигается под ним. Принимает. Хоть и больно — но нужно. Не остановить.
...Ей стало страшно в ту же секунду. Но одновременно — сладко. Слишком сладко.
Она стояла посреди ванной, сжимая телефон. Положила его на край раковины, облокотилась. Закрыла глаза.
Но это было уже в ней.
Образ.
Толстый, пульсирующий.
Он входит. Тесно. Растягивает.
Она не позволяла этим мыслям поселиться надолго. Но они возвращались. Вновь. Сильнее.
Лиза надела чистые трусики, вышла в спальню. Сергей уже лежал в постели, уставший, но довольный. Он перевернулся к ней, посмотрел с мягкой улыбкой.
— Всё хорошо?
— Да.
— А Ваня... он всё-таки идиот. Прости его. Он правда бывает дурак, но... хороший парень. В целом.
Её передёрнуло.
— Давно простила. Не злюсь. Всё забыто.
Но внутри всё кипело. Почему он опять о нём? Почему защищает? Он же... он же плевал на вас обоих.
Сергей потянулся к ней, обнял, поцеловал в щеку. Лиза напряглась. Он начал медленно целовать её шею, плечо. Рука легла ей на бедро, скользнула вверх. Она не хотела. Но и не могла сказать «нет». Ее грызло чувство вины.
Ты же сама... сама тогда хотела... не первый раз...
— Я тебя люблю, — прошептал он, опускаясь ниже. Его пальцы уже на трусиках.
— Серёж... давай не сейчас...
Он поднял голову:
— Но ты же мокрая... — улыбнулся, поглаживая её. — Ты сегодня прям горишь...
Зверолюбство такая забавная вещь!