о *нас*. И ее рука все так же двигалась на ширинке Максима. Олег услышал. Его поцелуй стал еще агрессивнее, властнее. Он буквально пожирал меня, а его рука под платьем сжимала грудь так, что было больно и невероятно возбуждающе одновременно. Я стонала ему в рот, теряя остатки стыда.
Таня резко потянулась за бокалом на столике позади дивана. Она повернулась спиной к нам, к Максиму, ее короткое платье задралось. И я увидела. Увидела, что под платьем... ничего не было. Гладкая кожа ягодиц, тень между ними. Ее вагина была скрыта, но сам вид... вид ее голой кожи под светом экрана, пока она так откровенно тянется... Это было шокирующе. И возбуждающе. Я почувствовала, как Олег напрягся рядом, его взгляд тоже скользнул туда. Его рука на моей груди сжала сильнее.
И тут я увидела руку Максима. Она двигалась. Не убирала руку Тани. Она... опустилась ниже. К краю дивана. И я *увидела*, как его пальцы, быстрым, почти незаметным движением, скользнули под край ее платья, туда, к обнаженной коже... и исчезли между ее ног сзади. Таня замерла в своей позе, ее спина выгнулась едва заметно.
Меня охватила дикая, слепая ярость. *Он трогает ее! Мой муж!* Ревность затмила разум. Я вырвалась из поцелуя с Олегом и резко повернулась к нему. «— Дай шоколад!» – прорычала я, указывая на коробку конфет на столике. Мне нужно было действие. Ярость. Чтобы заглушить боль.
Олег удивленно поднял бровь, но взял шоколадную дольку. Я схватила его руку, отвела конфету и вместо этого взяла *его* пальцы. Два пальца. И медленно, глядя ему в глаза, полные ярости и вызова, взяла их в рот. Я почувствовала вкус шоколада, соли его кожи. Я облизала пальцы, как кошка, засасывая их, глядя на него с ненавистью и вызовом. *Ты видишь? Ты видишь, Максим?*
Олег замер. Его глаза потемнели. Он вытащил мокрые пальцы из моего рта. «— Открой ротик, » – прошептал он хрипло. Я открыла. Он положил шоколад мне на язык. Я закрыла рот, чувствуя, как сладость тает. А он наклонился и снова поцеловал меня – глубоко, властно, вытаскивая языком остатки шоколада. Это был поцелуй собственника. Победителя. Я отвечала с той же яростью, кусая его губу, впиваясь пальцами в его плечи. Его рука снова полезла под мое платье, теперь уже выше, к бедру, к краю трусиков. Я не сопротивлялась. Пусть видит Максим. Пусть видит Таня. Я была его. Здесь и сейчас.
Фильм закончился. Я едва заметила. Таня вскочила, ее лицо сияло. «— Катюш, можно тебя на минутку?!» — ее голос звучал победно. Олег что-то пробурчал про «женские дела», но Таня уже тащила меня за собой по лестнице. Я шла, чувствуя, как дрожат ноги, как влажно между ног от поцелуя, от его рук, от ревности. И от предвкушения того, что скажет Таня. В туалете она закрыла дверь и прислонилась к ней, изучая меня.
«— Ну что, воспользовалась моими советами?» — ее глаза сверкали любопытством и... удовлетворением? Она видела все. На диване.
Я кивнула, глядя в пол. Щеки горели. «— Да, спасибо.» Спасибо за что? За то, что научила меня предавать мужа?
«— А тебе понравилось?» — она придвинулась ближе. Ее запах – дорогие духи и возбуждение – ударил в нос.
Я сглотнула. Память всплыла: его рука на груди под платьем, его поцелуй с яростью и шоколадом, его пальцы, которые я... «— Да, » — прошептала я. Правда. Мне понравилось. Понравилась его власть. Его наглость. И то, как он заставил меня забыть о боли Максима хоть на миг.
Монгольские истории