ко рту пальцы, которые только что были у меня между ног, и облизал их, глядя на меня. Прямо на меня. Вызов. И обещание.
«— Максим, а я тут... отдыхаю, » — я пробормотала, пытаясь выровнять дыхание, резко свела ноги. Я чувствовала его запах на своих пальцах, его влагу.
Олег поднялся. «— Вот, нашёл, » — он показал дольку шоколада. Его губы и пальцы были испачканы в темные пятна. Как и мои мысли. Моя душа.
Максим взорвался. Его ярость была страшной. Он кричал, требовал показать, обвинял. Я пыталась успокоить, но сама дрожала от адреналина и неудовлетворенного возбуждения. Его попытка задрать мое платье стала последней каплей. «— Успокойся, пожалуйста...» — я умоляла, отбиваясь.
Появление Тани внесло ледяное спокойствие. «— По-моему, Максим устал, » — сказала я, глядя на нее. Она видела все. Знает все.
Тишина повисла тяжелым покрывалом. Я посмотрела на Олега. На его уверенное лицо. На его испачканные шоколадом губы. На его руки, которые только что доводили меня до дрожи. «— Дорогой, пойдем прогуляемся, » — сказала я ему. Голос звучал странно ровно. *Дорогой.* Слово уже не казалось чужим.
«— Да, да, конечно, » — он ответил мгновенно, подходя ко мне.
Я взяла его под руку, чувствуя под пальцами твердость его бицепса. Я посмотрела на Максима в последний раз перед уходом. Его лицо было маской страдания. И в этот миг я почувствовала не боль. Пустоту. И странное освобождение. Я выбрала. Хотя бы на этот вечер. Я вышла в ночь с Олегом, оставив прошлое за закрытой дверью. *Его* дверью.
Ночной воздух ударил в лицо прохладой, но внутри все горело. Я шла, держась за руку Олега, его пальцы крепко сжимали мои. Мы молчали. Тишина сада была оглушительной после криков в доме. Где-то вдалеке стрекотали сверчки. Я вдыхала запах мокрой травы и цветов, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. Но он не успокаивался. Он бился в такт шагам и жгучему воспоминанию его пальцев между моих ног на диване. *Он знает. Знает, что я мокрая. Знает, что хочу.*
Олег привел меня к беседке, скрытой в глубине сада. Лунный свет серебрил скамью, листву. Он остановился, повернулся ко мне. Его лицо в полумраке было серьезным, глаза – темными безднами, ловящими лунные блики.
«— Прости, Кать, » — начал он тихо. «— За все. За этот цирк. За то, что втянул тебя.» Его голос звучал искренне. Но было ли это раскаяние или часть плана? Я уже не знала. Не хотела знать. «— Надоело?» — спросил он, его рука не отпускала мою.
Я кивнула, глядя вниз. «— От злости. От всего этого цирка.» Голос дрожал. «— От него. От тебя.» *От себя.*
«— От меня?» — он поднял мою руку к своим губам. Его губы коснулись моих костяшек. Теплые. Мягкие. «— Правда?» — он прошептал, и его дыхание обожгло кожу.
Я не ответила. Не смогла. Его близость, его тепло, его запах – все это опьяняло, смывая остатки разума. Он был здесь. Реальный. Сильный. Желающий *меня*. В отличие от Максима с его болью и пустотой.
«— А если бы...» — он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию до нуля. Его грудь почти касалась моей. «—. ..это было не понарошку?» Его голос был низким, гипнотическим. «— Если бы я хотел тебя не для сестры? Не для спектакля? А просто потому что ты... ты невероятна?»
Его слова ударили прямо в сердце. В ту самую больную точку, где жили сомнение и жажда быть желанной. Я подняла на него глаза. Его взгляд был нежным. И голодным. Он видел мою слабость. И
Роковой урок