«— Олег...» — я попыталась отстраниться, но сил не было. Его руки скользнули на мою спину, под платье. Его пальцы коснулись голой кожи выше пояса трусиков. Я вздрогнула. «— Нет...»
«— Почему нет?» — он не отступал. Его руки опустились ниже, обхватив мои ягодицы через тонкую ткань платья. Сжал. Крепко. Властно. Как в церкви. Воспоминание ударило волной возбуждения. «— Ты же хочешь. Я чувствовал.» Его губы приблизились к моим. «— Твое тело кричит об этом.»
«— Нельзя...» — мой протест был слабым, шепотом. Его губы коснулись моих – легким, вопросительным прикосновением. Нежным. Совсем не таким, как раньше. И это было опаснее. Я не оттолкнула. Мои губы ответили. Сначала робко. Потом жадно. Его поцелуй был медленным, глубоким, исследующим. Он пил меня. А я тонула. Его руки сжимали мою попу, прижимая меня к себе. Я почувствовала его возбуждение – огромное, твердое – упирающееся мне в живот. И мое тело ответило. Влага хлынула с новой силой.
«— Просто позволь...» — он прошептал между поцелуями. Его руки скользнули под платье, к моим бедрам. К краю трусиков. «— Позволь почувствовать тебя.» Его пальцы нашли резинку. Замерли. «— Дай мне знать, что ты хочешь.»
Я не сказала «да». Я просто перестала сопротивляться. Расслабилась в его объятиях. Закрыла глаза. Это было капитуляцией. Он понял. Его пальцы скользнули под ткань трусиков, вниз, по моей гладкой коже. К самой сокровенной влажности. Он тихо ахнул, почувствовав ее.
«— Боже, Кать...» — его голос был хриплым от желания. «— Ты вся горишь...» Его средний палец скользнул по моим губам, собрал влагу, а затем медленно, нежно, уперся во вход. «— Расслабься...» — он прошептал, и палец вошел внутрь.
Я вскрикнула, вцепившись в его плечи. Это был не дискомфорт. Это было заполнение. Чужим. Запретным. Его палец двигался медленно, глубоко, выискивая. Нашел. Маленький, чувствительный бугорок внутри. Нажал. Я выгнулась, застонав громко. Он засмеялся тихо, удовлетворенно.
«— Вот она...» — он шептал похабности, его палец ускорился, давя на ту самую точку. «— Ты такая узкая... горячая... Ты вся мокрая для меня...» Его слова смешивались с поцелуями в шею, с прикусыванием мочки уха. Я теряла почву под ногами. Мир сузился до его пальца внутри меня, до его губ на моей коже, до его возбуждения, теребящего мой живот.
«— Олег... я...» — я задыхалась. Волны накатывали одна за другой. «— Не останавливайся...» — вырвалось само собой. Предательство. Полное и безоговорочное.
Он ввел второй палец. Больно. Но боль смешалась с невероятным чувством наполненности. Он растягивал меня, готовя. Его пальцы двигались быстрее, глубже. Я стонала, повиснув на нем, чувствуя, как мышцы бедер и живота сводит судорогой. Он знал, что делал. Он довел меня до края.
«— Кончай для меня, Кать, » — приказал он хрипло прямо в ухо. «— Сейчас.»
Его пальцы сжали ту точку внутри, и что-то оборвалось. Я вскрикнула, вцепившись в него так, что ногти впились в кожу. Волна оргазма накрыла с головой – мощная, всепоглощающая, стирающая все мысли. Я дрожала, скулила, чувствуя, как сжимаюсь вокруг его пальцев, как влага хлещет из меня. Он продолжал двигать пальцами, продлевая спазмы, пока я не обмякла, едва дыша.
Он медленно вынул пальцы. Поднес их к моему лицу. Блестели в лунном свете. «— Видишь? Ты моя.» Он облизал их, не отрывая от меня взгляда. «— Вся.»
Я стояла, прислонившись к нему, разбитая, опустошенная, невероятно удовлетворенная и безумно виноватая. «— Максим... прости, » — прошептала я в пустоту. Но слова были для себя. Максим был там, в доме. С Таней. Или один. Мне уже
Связывая