чувствуя под пальцами напряженные мышцы пресса, сведенные спазмом. Потом он взял Алису одной рукой под нижнюю часть живота, а вторую положил прямо на грудь, положа ладонь на боковую часть груди, пальцами уходя в подмышку, он поставил Алису на четвереньки в корыто, сам опустился на корточки перед ней. Мочалка скользнула по внешней стороне бедра, к колену. Затем — по внутренней стороне другого бедра. Она задержала дыхание. Мочалка коснулась лобка. Он тер, смывая засохшую грязь и пот, методично, как хирург. Он обходил, но неизбежно касался выпуклости больших половых губ, скользнул по щели между ними, смывая грязь с нежных складок, затем он начал тереть между половых губ намыливая клитор и вход во влагалище. Алиса сжала глаза, её тело напряглось до дрожи, но боль не давала сопротивляться. Он промыл всё — лобок, складки, само влагалище, кожу вокруг. Потом перешёл к ногам, ягодицам. Мочалка прошлась по каждой ягодице, скользнула по между ягодиц, терла, смывая грязь, касаясь ануса. Эмоциональный шок был таким сильным, что она перестала плакать. Осталась только пустота и жгучее ощущение абсолютной чистоты там, где было немыслимо представить чужое прикосновение. Он делал это без тени смущения или волнения – как неприятную, но необходимую работу.
Он вытер её грубым, колючим полотенцем, так же методично, как мыл: грудь, живот, лобок, ноги, спину, ягодицы. Потом просто поднял её обнажённую, безвольную от боли и шока, и понёс в дом, уложил на кровать в её комнате на спину. Боль пронизывала всё туловище – спину, грудь, низ живота. Она не могла пошевелиться. Лежала на спине, грудь обнажена, лобок открыт, ноги чуть раздвинуты от боли и онемения из-за чего дяди было хорошо видно половые губы и бугорок клитора между ними.
Он ухаживал за ней с утра до ночи. Приносил еду – простые похлебки, каши. Кормил с ложки, поддерживая её голову, его пальцы касались её шеи, висков. Поил из кружки, придерживая её затылок. Его запах махорки, пота, земли – стал частью её мира.
Когда Алисе захотелось по нужде, дядя поднес металлическое судно, отодвинулся к окну, отвернувшись. Но ей пришлось приподнять таз, обнажая всё. Звук струи мочи, падающей в металл, казался оглушительным. Она знала, он видит краем глаза. Потом он подходил, брал судно, его взгляд скользил по её обнажённому лобку, животу, внутренней стороне бедер. Он молча выносил, мыл, возвращал на место под кровать. После туалета он приносил таз с теплой водой и ту же жесткую мочалку которой мыл её в бане, садился на край кровати.
— Двинься, как можешь — сказал он, подкладывая руку под её поясницу, помогая ей чуть приподнять таз. Его движения были быстрыми, практичными, но нежными ввиду боли. Мочалка скользила по её лобку, между ног, по половым губам, смывая остатки мочи, по ягодицам, между ягодиц, тщательно промывая анус. Его пальцы, держащие мочалку, неизбежно касались самых интимных мест – влагалища, клитора, входа в анус. Алиса стискивала зубы, закрывала глаза, чувствуя, как жар стыда заливает её лицо и грудь. Он делал это так же, как мыл пол – просто необходимость гигиены. Никаких лишних прикосновений, никаких задержек взгляда. Но сам факт этих прикосновений к её гениталиям, столь чужих и вынужденных, был глубочайшим унижением. После он вытирал ее насухо грубым полотенцем, снова касаясь всех самых сокровенных мест.
Дважды в день он втирал разогревающую, пахучую мазь. Садился на кровать рядом, его бедро касалось её бока. Сначала он разминал спину – его сильные, шершавые пальцы вдавливались в мышцы вдоль позвоночника, терли поясницу, крестец, ягодицы, с усилием проходя между ягодиц, не избегая
Не читайте странных писем. Часть первая