чем ел. На то, как она жмурится от удовольствия, пробуя кофе. На её длинные пушистые ресницы, на изгиб шеи, где вчера оставлял следы своих губ, на плавную линию плеча под майкой. И снова – на черное кружево, выглядывающее из-под края на бедрах.
— Что? — спросила она, заметив мой пристальный взгляд. Она покраснела, но не опустила глаза.
— Просто любуюсь, — честно признался я. — Ты так красива с утра. Даже лучше, чем при ночном освещении.
— Такое я уже не смогу забыть, — прошептал я. — И ночь, и особенно утро.
Я поднес её пальцы к губам и поцеловал миниатюрные суставы.
— Спасибо, Иришка.
Мы доели завтрак в тишине, но это была теплая, комфортная тишина, наполненная пониманием и воспоминаниями о только что пережитых часах страсти и нежности. Сигналы машин за окном, остатки вчерашнего хаоса в квартире – ничто не могло нарушить этот маленький, уязвимый, но такой уютный островок нашего уединения.
После завтрака Иришка покрутилась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон.
— Макс, а можно мне в душ? — попросила она тихо. — Я вся… ну, вчерашняя… И после того…
Я провел Ирочку в ванную, показал, где чистое полотенце, гель для душа с нежным цветочным ароматом, нашлась даже новая нераспакованная зубная щетка. Девушка стояла посреди маленькой кафельной комнатки и снова показалась мне хрупкой и немного потерянной в чужом пространстве.
— Всё есть? — уточнил я.
— Да, спасибо. Я быстро.
Дверь ванной закрылась оставив меня наедине с шумом льющейся воды, который вскоре наполнил квартиру ровным, успокаивающим звуком. Под этот саундтрек я принялся наводить порядок в эпицентре вчерашнего апокалипсиса. Собирал пустые бутылки и банки, гремя ими в мусорном пакете, сметал осколки той злополучной бутылки, поднимал с пола забытые носки, зажигалку, пару сережек. Каждый раз, когда поток воды за закрытой дверью менял свое звучание, я невольно представлял, что делает Иришка в этот момент. Мысленно видел струи воды, стекающие по её гибкому стану, по темным волосам, в которые я вчера запускал пальцы, по упругой круглой попке… Я тряхнул головой, пытаясь прогнать слишком яркие образы, и взялся вытирать липкий от пролитых напитков стол.
Комнаты постепенно приобретали вид, отдаленно напоминающий человеческий. Беспорядок отступил, уступив место относительной чистоте и лишь легкому запаху вчерашнего веселья, который не могла перебить даже свежесть от открытого окна. Я уже подумывал, не заварить ли еще кофе, когда шум воды наконец-то угас. Еще минута… и вдруг из-за двери ванной раздался её громкий голос:
— Максим? Ты там один? Никого больше нет?
Я улыбнулся настолько неожиданному вопросу.
— Абсолютно один! — крикнул я в ответ чуть громче. — Только ты и я.
За дверью послышался её тихий смешок. Потом – щелчок замка. Дверь приоткрылась совсем чуть-чуть. Из щели потянуло паром и свежим ароматом шампуня. А потом появилась она.
Иришка стояла на пороге абсолютно обнаженной. Вода еще не успела полностью стечь с розовой кожи. Капельки блестели на плечах, скатывались по хрупким ключицам, задерживались в ложбинке её упругого бюста. Тонкие струйки воды рисовали дорожки на гладком животике, исчезая в темном треугольнике аккуратно подстриженного лобка. Мокрые черные волосы были зачесаны назад, открывая прелестное, сияющее свежестью лицо. Она выглядела невероятно чистой, фарфорово-утонченной и соблазнительной до головокружения.
Я замер в дверном проеме соседней комнаты, не в силах оторвать взгляд. Сердце, набирая темп, переходило на галоп. Наши взгляды встретились и Иришка улыбнулась в ответ. Не стесняясь, не прикрываясь, озорно и с вызовом.
— Ну что? — спросила она, заведя руки назад и слегка покачиваясь. —
Райская ночь