своей теплой, нежной грудью к моему вздымающемуся от тяжелого дыхания торсу. Её кожа пахла сном, нами и… чем-то новым, солоновато-мускусным. Мной.
Я обнял её крепко, прижимая к себе, чувствуя, как колотится маленькое сердце, как мелкая дрожь пробегает по её спине. От переполняющей меня нежности я поцеловал чуть взмокший лоб, потом веки. Соль слез примешалась ко вкусу сегодняшнего утра. Потом кончик носа – такой милый, чуть вздернутый. Наконец, я добрался до мягких спелых губ. Я целовал её медленно, показывая насколько я ценю то, что она сполна насладилась моим оргазмом. Не было сомнений. Была только благодарность. И какая-то новая, глубокая близость.
Согрев меня своей горячей щекой прижатой к груди, Иришка села на кровати и смотрела на меня в нерешительности, что делать дальше. Смущение еще не совсем ушло, но в её глазах светилось доверие и робкие лучики смелости.
— Ты была потрясающей ученицей, — похвалил я, приподнимаясь на локте. — Лучшей, о которой только можно мечтать.
— Это было… не так страшно, как я думала, — призналась она улыбаясь. — И… приятно. Потому, что это был ты. Я хотела чтобы тебе было хорошо. До конца. Без остановки.
Её рука нежно погладила мою щеку.
— И я рада, что ты не оттолкнул меня. По-настоящему рада.
Я просто обнял её, гладя по спине, по шелковистым волосам.
Солнечная полоса на пледе поднялась выше, освещая нас. Шум города за окном казался далеким и ненужным. Здесь, в этой комнате, наполненной нашими откровенными желаниями, утренняя "учеба" открыла новую, невероятно интимную главу. И моя маленькая развратница показала себя смелой и самоотверженной ученицей.
Магия момента, это теплое обволакивающее чувство, где были только мы двое, солнце и вкус друг друга на губах, постепенно растворялись в реальности. Из-за двери спальни донесся приглушенный, но отчетливый грохот – будто кто-то уронил пустую бутылку. Потом голоса. Сонные, хриплые и такие бесцеремонные. Димка что-то кричал про кофе, кто-то громко зевал, а еще один неопознанный мужской голос матерился, споткнувшись о разбросанную обувь в коридоре. Праздник заканчивался. Вернее, начинался его утренний похмельный финал.
Иришка мгновенно встревожилась. Её глаза, только что сиявшие удовлетворением и нежностью, расширились от нарастающего беспокойства. Она инстинктивно прижалась ко мне в поисках защиты.
— Ой! Все проснулись. — прошептала она, и в голосе снова зазвучали нотки той вчерашней неуверенности, которую я разбирал по кирпичику всё это время.
Я прислушался. Да, компания оживала. Стук посуды на кухне, шарканье ног, смешки – они явно собирались завтракать остатками вчерашнего и, судя по тону, не спешили уходить. Мысль о том, что кто-то из них, особенно Димка с его острым языком или любопытная Надя, может начать ломиться в спальню, заставила меня напрячься. Иришка всё ещё в майке и черных кружевных трусиках… с моими следами на коже… Её хрупкий мир, который мы только начали выстраивать сжался от страха и волнения.
— Не бойся, лапочка, — я крепче обнял её, целуя в макушку. — Замок на двери закрыт. Все будет в порядке. Ты останешься здесь. Тише воды, ниже травы, ладно? А я пойду на разведку, разберусь с ними и выпровожу по-хорошему.
Она кивнула в ответ. Я быстро встал с кровати, натянул вчерашние джинсы и футболку, смятую где-то на полу. Встроенный замок при повороте щелкнул язычком. Открыв дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть, я вышел в коридор и тут же закрыл её за собой на ключ.
Хаос. В зале кто-то пытался собрать разбитое стекло, на кухне шумно лилась вода, а из ванной доносилось бодрое, фальшивое пение. Воздух густо пах вчерашним
У нас кабинет в самом конце коридора