Разумеется, я помог ей. Губка так и осталась лежать на полке, мне она не понадобилась. Я проводил руками по её плечам, чувствуя, как мышцы расслабляются под моими касаниями. Песчинки скатывались вниз, обнажая чистую, чуть порозовевшую от солнца кожу. Мои руки скользили по лопаткам Венди, вдоль изгиба талии, мои пальцы слегка касались её рёбер, и Венди тихо вздохнула, закрыв глаза, её тело подалось чуть ближе ко мне.
Мои руки обхватили её узкие бёдра, ещё хранившие следы моря. Венди, уловив моё намерение, медленно опустилась на четвереньки. Её колени коснулись кафеля, спина выгнулась мягкой дугой, а бёдра слегка раздвинулись, открывая мне доступ.
Я спустился к ней, такой хрупкой, маленькой. Мои губы нашли её анус, и я начал ласкать его языком — сначала мягко, кончиком языка обводя нежную кожу, чувствуя её лёгкую дрожь. Мои движения стали глубже, язык проникал внутрь, медленно, но настойчиво, исследуя её, пока её бёдра не начали подрагивать от напряжения. Я чередовал глубокие проникновения с лёгкими касаниями, то проникая глубже, то возвращаясь к круговым движениям по краю, и каждый раз её тело отвечало всё более явной дрожью.
Моя правая рука скользнула между бёдер Венди, пальцы нашли клитор, тёплый и влажный, и я начал массировать его — сначала едва касаясь, словно рисуя невидимые узоры, затем чуть сильнее, подстраиваясь под ритм её учащённого дыхания. Левой рукой я поддерживал её бедро, ощущая, как мышцы то напрягаются, то расслабляются в такт моим ласкам. Венди издала низкий стон, её бёдра раздвинулись шире, а спина выгнулась ещё сильнее, словно приглашая меня продолжать. Я усилил давление языком, проникая так глубоко, как мог, чувствуя, как её тело отзывается, и ускорил ритм пальцев на её клиторе, двигаясь то кругами, то лёгкими надавливаниями. Её стоны стали громче, эхом отражаясь от кафельных стен, и вдруг её тело напряглось, Венди выкрикнула моё имя, извиваясь в экстазе. Потоки её сквирта хлынули на пол, смешиваясь с водой из душа, образуя блестящие лужицы. Венди обессиленно опустилась на кафель, я склонился над ней, обнимая, мои губы нашли её шею, щёки, уголки губ, целуя её нежно, пока её сердце колотилось под моей ладонью.
Глаза Венди были закрыты, на ресницах дрожали капли – воды или слёз - но дыхание стало ровным. Я выключил воду и начал осторожно вытирать её мягким полотенцем, проводя тканью по плечам, спине, бёдрам, стараясь сохранить её умиротворённое состояние. Подхватив Венди на руки, я отнёс её в спальню и уложил на кровать. Она растянулась, расслабленно утонув в мягком покрывале, а я лёг рядом, гладя её по влажным волосам. Некоторое время мы лежали молча.
— Как ты думаешь, наверно, стоит начать создавать фотосерию «Венди на Ибице»? – нарушил я тишину.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, мне кажется, через некоторое время тебе самой будет интересно перебирать фотографии этого отдыха, - сказал я. - Задокументируем наш отпуск, а?
Венди приподнялась на локте.
— Фотографии? Это было бы здорово! Но... какие? Как те, что я делала для мамы и папы? Или просто: я на пляже, я в шезлонге... Или пейзажи? Тут так красиво!
Я рассмеялся.
— Можно и пейзажи, но я думал о тебе. Знаешь, в откровенных позах, с выражением оргазма на симпатичной мордочке...
Венди лягнула меня ногой.
— Окей, не мордочка, а личико, - поправился я, и Венди пробурчала «так-то лучше». Она задумалась, легла на спину, слегка раздвинув ноги, и в задумчивости поиграла клитором, оттягивая и отпуская.
— Ладно, снимай. Но если я буду выглядеть глупо, я заставлю тебя съесть плёнку!
Я встал, достал из чемодана старую камеру, которую взял
Западня, или случай в деревне