просто не помню, как это делается, - проворчала Венди, но всё таки улыбнулась, взяла меня за руку и стала по-детски раскачивать мою руку, с демонстративным любопытством разглядывая пустую улицу.
— Замечательно, – похвалил я её усилия, и в этом момент заметил ещё открытый копи-шоп. –... И прекрасно, что такие заведения работают до полуночи, - сказал я. – Подожди меня здесь, мне кое-что надо срочно сделать.
Забежав в магазинчик я протянул пожилой женщине справку из полиции и жестами показал, что хочу её заламинировать. Эта идея пришла ко мне внезапно, но показалсь чрезвычайно удачной – да такой она и была.
Когда я выскочил из магазинчика назад, на улицу, я обнаружил, что Венди уже не одна. Около неё толпились аж целых два молодых человека, шутивших и смеявшихся вместе с ней. Миниатюрная голая Венди странно смотрелась на фоне двух спортивного вида красавцев в чём-то светлом и явно недешёвом. До меня долетело: «О, ну, конечно! Но ты и сейчас просто чудо. Надеюсь встретить тебя через три-четыре года... одетой примерно также, как сейчас.» «Ха-ха-ха, будь уверен – если я ещё раз приеду на Ибицу без родителей, я прекрасно обойдусь без платья!» Венди оглянулась на меня.
— А, вот мой старший брат, верный защитник и хранитель моей наготы! Не вздумайте его провоцировать.
Я приблизился, с натугой храня улыбку. Подавлять ревность, всё-таки, очень сложно. У меня даже мышцы лица заболели. Но ребята вроде были нормальные. Они дружелюблно приветствовали меня и посочувствовали: «Да, приятель, с такой сестричкой не соскучишься. Не отдых, а сплошные хлопоты. Наверняка, на пляже вокруг неё хороводы водят!» Я пожал им руки, хотя с большим удовольствием надавал бы по физиономиям – понимая, что я не прав, а они правы. На их месте я тоже затормозил бы около голой девчонки на тротуаре, и они вели себя очень по-джентельменски. Но ревность... Я сделал мысленную заметку: с этим чувством надо бороться.
Мы с Венди двинулись дальше. Она, кажется, после этого разговора повеселела.
— Чего они от тебя хотели?
— В общем, ничего особенного. Спросили, не нужна ли помощь, не вызвать ли полицию. Я объяснила, что я малолетняя эксгибиционистка, что я получаю удовольствие, бегаю по улице голая. Они прямо встревожились, сказали, что это опасно, что так нельзя, но их успокоила, объяснив, что со мной всегда мой старший брат, который не дурак подраться. Ну, потом начались шуточки, типа, они не прочь со мной встретиться, когда у меня сиськи отрастут, но и сейчас я, мол, выгляжу классно, особенно попка... Потом ты пришёл.
Некоторое время я переваривал услышанное. Психика Венди, значит, более устойчива, чем мне казалось, если она с такой лёгкостью справилась со стрессовой ситуацией. И я подумал, что нам опять повезло, что мы столкнулись не с сексуально-агрессивными психопатами, а с нормальными парнями со здоровой психикой.
Венди шла рядом со мной, не вприпрыжку, но её походка стала лёгкой, уверенной, словно она овладела этими тёмными улицами. Я заметил, что её плечи расправились, что она больше не пытается прикрыться или сутулиться, и я чувствовал гордость, глядя на неё.
Когда мы добрались до центра, Рок Ллис преобразился. Узкие улочки открылись на широкую площадь, залитую светом фонарей и гирлянд, натянутых между зданиями. Кафе и рестораны гудели, столики на улице были заполнены людьми, смеявшимися и звенящими бокалами. На площади раскинулся небольшой ярмарочный городок: карусели с разноцветными лошадками кружились под весёлую мелодию, качели-лодки взлетали в воздух, вызывая визги детей, а «комната смеха» с кривыми зеркалами манила любопытных. Сладко пахло попкорном, музыка громыхала, и толпа двигалась в такт, создавая живую, пульсирующую
Горький опыт