делаешь?! Отзови их, слышишь! Давай поговорим завтра, спокойно. Мы что-нибудь придумаем…» — умоляет Мария Ивановна.
Но Семён не дал договорить. Он тихо и значительно произнёс: «Ты так и не поняла…» — И сделал едва заметное движение рукой.
Стая сорвалась с цепи. Учительница заверещала, и под холодным взглядом Семёна его дружки набросились на женщину. В стороны полетели порванные остатки одежды, тело учительницы скрылось в пучине беснующейся массы парней. То тут, то там оголялась рука или испуганное лицо. Какая ирония — развратная учительница оказалась неготовой к настоящему разврату. Клубок тел двигался, волновался, пульсировал, словно единый организм. А дальше…
Дальше…
Стоп-стоп-стоп. Что они, собственно, делали дальше? Семён сконфузился. Он помнил, что было дальше по сюжету видео, но это явно не то, чего бы он хотел. Настоящая Мария Ивановна сидела за учительским столом, подперев подбородок ладонью, и молча смотрела в окно. Она выглядела немного грустно.
Шестерёнки вновь зашевелились. Да, всё не так…
Мария Ивановна, теряя присутствие духа и одежду, вбегает в спортзал. На неё набрасываются парни с пеной у рта. Трагедии уже не избежать!
«Что здесь происходит?!» — тихий и твёрдый голос Семёна заставляет безумцев остановиться. Всё замирает. Он успевает в последний момент. Он проталкивается через одноклассников, а тех, кто замешкался, оттаскивает за шкирятник. Игорёк уже успел припасть к учительскому телу. Его костлявые, иссушенные частым онанизмом руки хватают белое пышное тело женщины за все места. Мария Ивановна лежит, постанывая, одуревшая от страха, бега и… незваного наслаждения? Семён с жалостью и отвращением глядит на эту сцену. Один щелчок пальцев, и двое ближайших друганов хватают Игорька и утаскивают в сторону. Они тоже полураздетые, глаза их тоже налились кровью от похоти, но они всё же не впали в безумие. Семён встаёт на колени подле развалившейся Марии Ивановны.
«Члены… Да… Так давно… Отымейте меня… Мои сиськи…» — слышен её бездумный шёпот, её тело беспорядочно вздрагивает, руки сами касаются нежных и чувствительных округлостей, которые только что лапал Игорёк. На Семёне, конечно же, дорогой стильный пиджак — им парень укрывает потрёпанную учительницу и бросает толпе: «На сегодня представление окончено. Кто хоть пальцем её тронет — будет иметь дело со мной».
Они покидают здание. Ноги Марии Ивановны подгибаются, руки то и дело начинают блуждать по телу, тянутся то к собственным интимным местам, то к Семёнову паху.
«Они сломали её…» — гневается про себя парень. Их ждёт, конечно же, чёрный «гелендваген» с шофёром.
По пути к дому учительницы Семён старается успокоить её, и ему это удаётся. Мария Ивановна перестаёт бормотать, затихает, прикорнув на плече парня. Семён чувствует себя рыцарем: он пошёл наперекор толпе и спас несчастную училку, хоть она того и не заслуживала. Она дремлет, взявши Семёна под руку. Он чувствует на шее её мерное дыхание, а локтем ощущает мягкое тепло груди. Он может ею воспользоваться прямо сейчас, и она не станет сопротивляться — она будет даже требовательно стонать, будет просить ещё и ещё! Но нет, этому не бывать.
У подъезда он должен будет просто отпустить её, чтобы завтра смотреть ей в глаза как ни в чём не бывало. Семён хорошо знает это место, так как и сам живёт через дом. Обшарпанный подъезд, слабая лампочка разгоняет сумерки. Семён отпускает шофёра — бояться уже нечего. Учительница нетвёрдой походкой идёт к двери. Глядя на её спину в мужском пиджаке, на гордо поднятую голову, но при этом — безвольно болтающуюся руку с сумочкой и босые ноги, Семён вдруг ощущает прилив жалости и нежности: эта женщина была в его власти, и он же защитил её. Мария Ивановна доходит
Лия. Что же ты наделала??