до парадной, но не спешит входить. Неуверенность читается в её занесённой к домофону руке. Женщина разворачивается и облокачивается спиной о железо двери. Она смотрит Семёну прямо в глаза, и в этом взгляде читается великое сожаление. А ещё подавленная страсть.
Она бросает сумочку и одним плавным движением распускает узел на голове. Оказывается, у неё прекрасные, чуть вьющиеся волосы! Тёмные локоны рассыпаются на плечи. Их волны ложатся по бокам лица и нависают надо лбом. В её взгляде — прямота и решимость. Она поднимает правую руку перед собой. Что же она делает? Она демонстрирует тяжёлое обручальное кольцо? Левой рукой она проводит по пальцам правой и снимает кольцо! Она словно произносит одними глазами: «Вот, смотри, чего мне это стоит!» — и бросает кусочек металла к ногам Семёна.
Он понимает. Он подходит к ней. Он берёт её под локти и притягивает к себе. Он запускает руки дальше и прижимает затрепетавшую женщину за талию. Она всё ещё в его пиджаке, под которым не надето ничего, кроме трусиков и чулок. Мария Ивановна издаёт тихий стон и отворачивается: «Вот какая я. Я делаю это и не решаюсь смотреть в глаза!» От неё идёт жар, она вся дрожит, рядом кричит чайка…
Чайка?..
Семён пришёл в себя. Чайка за окном крикнула ещё раз, отвернув в сторону помойки.
«Ох, ё! Уже почти двадцать минут прошло!» — Семён с трудом сбросил с себя остатки морока и принялся за контрольную. Сколько же он так просидел?! Он спохватился: вдруг Мария Ивановна каким-то образом прочитала его мысли? Но нет, учительница всё так же сидела за своим столом и тихо следила за классом.
«Вот же ж чёрт!» — В штанах было горячо и тесно, и ещё влажно. К вящему ужасу своему, он заметил под ширинкой влажное пятнышко. Каждое движение мышцами ног отзывалось в паху щипками по струнам удовольствия. Хорошо хоть он один сидит…
— Заканчиваем, сдаём работы, — объявляла Мария Ивановна уже под треск звонка. Она шла по рядам, собирая листочки.
Семён дописывал свою работу уже почти что на весу.
— Сдавай-сдавай, Петров, перед смертью не надышишься, — улыбнулась учительница. — И сразу не убегай, подойди ко мне ненадолго, хорошо?
Семён кивнул, не сразу осмыслив сказанное. А осмыслив, вздрогнул. Неужели его действительно раскусили? В руках появилась противная немота.
Кто-то крикнул:
— А стулья поднимать?
— Да, ребята, поднимите, пожалуйста.
Семён на автопилоте собирал рюкзак и поднимал стул. Мимо проходили одноклассники и одноклассницы, он автоматически перебрасывался с ними какими-то фразами. Его друзья делали вопросительные жесты от самой двери. Игорёк даже помахал рукой, как будто сомневался, видит ли их Семён. Семён же махнул им в ответ, мол, идите, не ждите.
— Мария Ивановна, вы просили подойти? — произнёс он уже в пустом классе.
Учительница не сразу ответила. Она устало глядело в окно. Наконец откинулась на спинку стула и посмотрела прямо в глаза. Парень с трудом удержал взгляд на месте. Ему казалось, что его глаза всё выдадут учительнице, и тогда ой что будет!.. А ещё его взгляд притягивала выпуклость, натянувшая блузку. Подлое периферическое зрение старательно пыталось дорисовать, какого же цвета бельё под белой тканью. Неужели чёрное?
Возможно, Мария Ивановна что-то почувствовала, а возможно, просто было уже пора, но она встала и накинула чёрный жакет.
— Семён, вы сейчас с друзьями вместе куда-то собирались? — участливо проговорила она.
— Э-э-э, нет… — Семён чуть не поперхнулся. Его сразу накрыло беспокойство и предвкушение сегодняшнего вечера. — Ну, то есть, мы ещё хотим встретиться сегодня, но… Они сейчас пошли уже, так что…
— Семён, я тебя сейчас не слишком задерживаю, у вас
Настенька...