То, как внимательно она ожидала ответа, как всерьёз беспокоилась о том, чтобы у Семёна и его друзей не сорвались сегодняшние планы, было хуже бури негодования, которой боялся парень. У него защекотало в животе.
«Она точно всё знает! Она издевается! Ох, зачем я в это ввязался? Теперь точно ещё и маме расскажет…» — крутилось в голове. Тяжёлый рюкзак в руках напоминал о реальности и помогал держаться. Семён мотнул головой.
— Ну хорошо, — неуверенно произнесла женщина, оценивающе глядя вверх на парня. — Я хотела как раз о вашей компании поговорить. Кто там, Володя, Игорь и Андрей, кажется? Хорошая у вас, крепкая компания… Они ведь в другом классе раньше были?
Семён только кивнул.
— Я недавно смотрела старые журналы — а ты ведь до объединения классов был отличником. Что же случилось?
В голове парня ураганом крутились одни и те же фразы и сцены. Это было похоже на штопор, из которого не выйти. Вот она раскусывает его, бьёт по столу, кричит: «Сегодня же звоню маме и рассказываю всё: и о чём её сыночка на уроках думает, и чем после школы занимается!» — «Ну и рассказывайте! — держит марку он и бросает рюкзак. — Всё равно вы все мне уже надоели!» — И уезжает на электричке куда глаза глядят.
Но вместо этого Семён просто пожал плечами.
— Я хоть и недавно с вашим классом, но всё же… А впрочем неважно. Семён, я на родительском собрании с твоей мамой поговорила… Очень хорошо мы поговорили, она мне очень понравилась, — Мария Ивановна бросила взгляд, как будто проверяя, дают ли её слова какой-либо эффект. — Очень красивая женщина, я восхищаюсь, как она со всем справляется… — почти каждым словом Мария Ивановна как будто колола в одну и ту же область.
«Ну да, да, сейчас сначала угрозы будут, потом „подумай, каково ей“…» — представлял он.
— … и я не думаю, что это было бы на пользу. Семён, ты слушаешь?
Парень дёрнулся.
— Да, Мария Ивановна. — На самом деле Семён не слушал. По остаткам механически услышанных звуков он постарался восстановить последние предложения: — Мне не нужно портить оценки в самом конце школы, и вы предлагаете позаниматься этим вместе.
Осознав, что он сказал последним, Семён чуть не заржал от нервов.
— Да, всё так, — учительница смотрела одновременно удивлённо и с сомнением.
Затем надолго замолчала, задумавшись и глядя в окно. Семён непроизвольно тоже повернулся к окну. Там чирикали птички, солнце уже давно миновало зенит, но по-прежнему ласкало землю белым жаром. Мария Ивановна вздохнула.
— А знаешь что, Семён? Я ведь долго готовилась тебя распекать, а сейчас смотрю и думаю: «Зачем?» Ты ведь уже взрослый, тебе этот лай что о стенку горох… А всё-таки мне твоя мама очень понравилась. Я тебя хочу кое о чём попросить, — с этими словами Мария Ивановна встала и медленно пошла по классу. Семёна снова обдало нежным ароматом сирени. — Скажи, Семён, что бы ты мог сделать для своей матери? Просто чтобы ей было приятно, чтобы она порадовалась.
Семён почувствовал подвох.
— Ну… Э-э-э…
— Скажи, что тебе приходит в голову?
Семён собрался с духом и постарался, чтобы голос был ровным:
— Я бы принёс ей букет и сделал бы ужин, — сказал он, а про себя подумал: «Какая же тупость! Мог бы что-нибудь нормальное придумать!»
— М-м-м, — неожиданно мечтательно ответила Мария Ивановна. — Я в тебе не сомневалась. Мне очень нравится. Как тебе такой уговор? — она подошла к Семёну сбоку и сцепила руки у себя за спиной.
кемпинг