Ее анус, покрасневший и растянутый после вторжения Ивана, продолжал пульсировать, выталкивая капли спермы, которые медленно стекали по ее ягодицам.
Петр, грузный и неуклюжий, с дряблым животом и покрытым щетиной лицом, был воплощением грубой похоти. Его тело, покрытое редкими седыми волосами, колыхалось при каждом движении, а его член, массивный и уродливый, был длинным, толстым, с вздувшимися венами и багровой головкой, блестящей от смазки. Его тяжелые яйца, покрытые грубой кожей, шлепали по ягодицам Алины, издавая влажные звуки. Виталик, его сын, был еще более устрашающим. Его массивное тело, с широкими плечами и руками, как бревна, нависало над Алиной, словно гора. Его член, такой же огромный, как у отца, торчал вперед, длинный и толстый, с багровой головкой, пульсирующей от возбуждения. Его лицо, туповатое, с каплями слюны, стекающими по подбородку, светилось дебильной ухмылкой, а глаза горели животной похотью.
— Ух, ты... Класс! Расслабься, тетя, чо ты ломаешься?... Мы же делаем тебе хорошо... Ыгыгыгы... — прогундосил Виталик, его голос был высоким и писклявым, не соответствующим его огромной фигуре. Он активно двигал бедрами, вгоняя свой член в влагалище Алины, его глаза расширились от восторга, когда он смотрел на ее идеальное тело, распростертое перед ним. Слюна, стекающая из его рта, капала прямо в ложбинку между ее грудями, которые эротично подпрыгивали при каждом его толчке.
Алина, моя драгоценная, стала покорной игрушкой в руках этих грубых мужчин, переходя из одних объятий в другие без малейшего сопротивления. Ее стройная, благородная фигура выглядела чуждой среди их массивных, грубых силуэтов. Она уже не сопротивлялась, ее стоны, полные страсти, эхом отдавались в комнате, а бедра начали робко подмахивать их ритму. Ее потное лицо гримасничало от наслаждения, а помутневшие от страсти глаза сверкали в отблесках лампы. Ее опухшие от жестоких поцелуев губы подрагивали, а щеки пылали от прилива крови. Я видел, как ее половые губы, растянутые до предела, обхватывают член Виталика, а ее анус, покрасневший и напряженный, сжимается вокруг ствола Петра. Она была словно игрушка в их руках, но, к моему ужасу, она, похоже, наслаждалась этим.
Виталик, словно неутомимый механизм, вбивал свой член в ее влагалище, его движения были резкими и безжалостными. Его огромные руки, покрытые грубой кожей, лапали ее тело с жадностью, сжимая ее полные груди так сильно, что кожа багровела под его пальцами. Он грубо мял ее соски, выкручивая их, пока они не стали темно-бордовыми, почти болезненно набухшими, и Алина вскрикивала от смеси боли и наслаждения. Его толстые пальцы, покрытые грязью и мозолями, скользили по ее талии, оставляя красные следы, а затем он с силой сжал ее ягодицы, раздвигая их еще шире, чтобы открыть доступ для Петра.
— Смотри, какие сиськи у нее, как спелые дыни! — хрипло рявкнул Петр, его голос был полон похотливого восторга. — Давай, Виталик, выкрути ей соски посильнее, пусть стонет погромче!
Виталик, с дебильной ухмылкой, последовал совету отца, его пальцы сжали соски Алины еще сильнее, выкручивая их, пока она не выгнулась, издавая громкий стон, полный боли и страсти. Ее груди, полные и упругие, дрожали под его грубыми лапами, а багровые следы от его пальцев покрывали ее кожу, словно метки. Петр, не отставая, запустил свои грубые пальцы в ее рот, глубоко засовывая их, так что Алина захлебнулась, ее глаза расширились от неожиданности.
— Соси, шлюшка, покажи, как умеешь! — прорычал он, его пальцы, покрытые мозолями, двигались в ее рту, растягивая ее губы, пока слюна не начала стекать по ее подбородку. Он сжимал ее челюсть, заставляя ее держать рот открытым, пока его пальцы исследовали ее язык и
Ветер, кровь и серебро