— Вот так, бери глубже, как мой хер! — добавил он с насмешкой, его глаза блестели от удовольствия.
— Хочу ее рот... Гхыгы... — вдруг пробормотал Виталик, отрываясь от ее груди, которая теперь была покрыта багровыми следами его пальцев.
Петр тут же отреагировал:
— Вставай раком, шлюшка! — рявкнул он, его голос был полон властности.
Алина, застонавшая в очередной раз, когда волна оргазма, похоже, накатывала на нее, послушно поднялась на колени. Ее тело дрожало, покрытое потом, а волосы, темные и влажные, прилипли к ее лицу. Петр снова пристроился сзади, его член, блестящий от смазки, легко вошел в ее анус, который теперь был растянут и не закрывался, темнея черным зевом. Виталик забрался на кровать спереди, его массивное тело нависло над ней, как грозовая туча. Он схватил ее за волосы, приподнял ее голову и сунул свой член, покрытый ее соками, прямо к ее лицу. Алина, постанывая, облизала его головку, ее язык, розовый и влажный, скользил по венам, а затем она широко раскрыла рот и вобрала его внутрь. Ее губы, пухлые и мягкие, обхватили его ствол, а щеки втягивались, когда она начинала сосать. Я видел, как ее пальцы, с ярким маникюром, цепляются за его бедра, а ее глаза, полуприкрытые, блестят от слез и похоти.
Вид был фантастическим, словно вырванным из кошмарного сна. Алина, моя Алина, с ее идеальными ногами, которые я так любил целовать, с ее округлой грудью, от одного взгляда на которую у меня перехватывало дыхание, с ее красивым лицом, словно сошедшим с обложки модного журнала, была теперь в центре этого кошмара. Петр, лысый, пузатый, с седой щетиной, почти сидел на ее женственных бедрах, его член таранил ее анус с медленной, но неумолимой силой. Его руки сжимали ее ягодицы, оставляя багровые следы, а его яйца, тяжелые и грубые, шлепали по ее промежности. Виталик, здоровенный и неуклюжий, с дебильной ухмылкой, то трахал ее в рот, намотав ее шелковистые волосы на кулак, то наклонял голову, с интересом наблюдая, как она отсасывает, ее губы скользят по его стволу, а язык ласкает головку. Алина, раздираемая с двух концов этими чудовищными членами, периодически кончала, ее тело содрогалось, а стоны, приглушенные членом Виталика, становились громче. Она крутила бедрами, словно желая угодить Петру, и ее половые губы, блестящие от влаги, дрожали в такт его толчкам.
Я не мог оторвать взгляд от этой сцены, ощущая, как трещат основы моей прежней жизни, словно лед под ногами. Моя безупречная Алина, королева моего сердца, оказалась в лапах этих дикарей, а я, спрятавшись в темноте, мог лишь бессильно наблюдать за ее позором. Сердце разрывалось от нестерпимой боли, гнев клокотал внутри, превращаясь в горькую пыль, но мое предательское тело, к моему стыду, отвечало на увиденное возбуждением. Я ненавидел себя, но не мог остановиться.
Внезапно Петр издал громкий рык, его тело напряглось, и он вставил свой член глубже в анус Алины, не вынимая его. Я видел, как ее анус, растянутый до предела, сжимается вокруг его ствола, а он начинает кончать, заливая ее внутренности своей спермой. Алина всхлипнула, ее тело содрогнулось, а лицо исказилось от смеси боли и удовольствия. Петр медленно вытащил свой член, и я увидел, как густая белая сперма вытекает из ее ануса, стекая по ее ягодицам и капая на покрывало. Но он не остановился — его член, все еще пульсирующий, продолжал выбрасывать струи, покрывая ее вздрагивающие лопатки и долетая до ее роскошных черных волос, которые теперь были испачканы его семенем. Алина, моя Алина, лежала, тяжело дыша, ее тело
Сказка о царе Гнидоне (по мотивам "Сказки о царе Салтане")