толчку, цепляясь ногтями за мои плечи. В тесном пространстве ритм был быстрым, плотным, с каждым движением глубже, пока я не почувствовал, как её мышцы сжались на мне, и она задрожала, пряча крик в мою шею.
— Кот... — выдохнула она, — я знала, что мы не дотерпим.
Я держал её бёдра, двигаясь быстро и глубоко, чувствуя, как в этой тесноте мы буквально врезаемся друг в друга. Настя цеплялась за мои плечи, дыхание рваное, кожа горячая, влажная.
И вдруг она улыбнулась — та самая её кошачья улыбка, когда в голове явно уже есть план.
— Кот... хочешь, я сделаю это по-особенному? — шепнула она, чуть притормаживая движения. Не успел ответить, как она мягко высвободилась из моих рук, развернулась боком и подняла одну ногу вверх — идеально ровно, в полный вертикальный шпагат, уперев её стопу в стену над моей головой. Её бедро было открыто, влажная киска — прямо передо мной, а в глазах читался вызов: «Сможешь?»
— Вот так... — выдохнула она, упираясь ладонью в стену и держась за моё плечо. — Глубже, кот... ты достанешь меня там, где никто не доставал.
Я обхватил её поднятую ногу одной рукой, второй провёл от её колена вниз по внутренней стороне бедра, чувствуя, как мышцы под кожей натянуты, но полностью подчиняются. Вошёл в неё одним мощным толчком — глубина стала другой, как будто открылся новый угол. Настя резко втянула воздух, голова откинулась назад, волосы упали на плечи.
— Да... вот так... — она уже не старалась говорить тише. — Ещё... держи меня крепче...
Я вжимался в неё снова и снова, пока она, прижатая к стене, не начала дрожать от оргазма, а её нога в моих руках не напряглась до предела. Внутри она сжималась так сильно, что я чувствовал каждый миллиметр. Её стоны стали прерывистыми, тело выгнулось, и я, чувствуя, что больше не могу сдерживаться, вбился в неё до упора и кончил, заполняя её так, что она зажмурилась и выдохнула моё имя. Мы остались стоять так ещё несколько секунд — я, держась за её бёдро и спину, она, с ногой всё ещё поднятой вверх, но уже расслабленной, опустила её медленно, словно растягивая удовольствие до последней капли. Она поправила рубашку, глядя на меня всё с той же хищной улыбкой:
— Кот... теперь весь полёт я буду думать, как мы сделаем шпагат на нашей кровати.
Мы вышли из туалета почти одновременно, но я нарочно дал Насте пройти вперёд — смотреть на её походку после того, что только что произошло, было отдельным удовольствием. Рубашка чуть сбилась на одно плечо, шорты она натянула на ходу, и я видел, как тонкая полоска загара исчезает под тканью с каждым шагом её упругой пружинистой походки. Одна из стюардесс, проходя мимо, едва заметно улыбнулась, бросив короткий взгляд — слишком короткий, чтобы это было просто профессионально. Ещё секунда, и я понял: она прекрасно знала, что мы делали.
Настя села в кресло, закинула ногу на ногу так, что край шорт задрался ещё выше, и бокалом шампанского принялась медленно водить по своим губам. Я сел рядом, но она, будто случайно, сдвинула колено так, чтобы ткань моих брюк касалась её обнажённого бедра.
— Кот... — её голос был ленивым, но с хрипотцой, — знаешь, что самое сложное? Сидеть и вести себя прилично, когда у меня между ног твоя сперма.
Я сжал её колено ладонью, глядя в её зелёные глаза.
— И ты хочешь снова довести меня до белого каления?
— Ммм... хочу, чтобы ты мучился. — Она чуть наклонилась, так, что её грудь
Злой дядя