коснулась моего плеча. — Чтобы ты смотрел и представлял, что я делаю под одеялом. Она взяла плед, накинула его себе на колени. Через пару секунд я почувствовал лёгкое, но очень чёткое движение — её пальцы уже были там, где я только что был. Она прикусила губу и сделала вид, что просто удобно устроилась.
— Настя... — прошептал я, — хочешь, чтобы стюардессы видели, как ты дрожишь под пледом?
— А если я хочу, чтобы они знали, что ты умеешь так меня трахать, что я не могу дотерпеть до отеля? — Она чуть глубже подвинула руку между ног, и я увидел, как по её шее побежала тонкая жилка пульса. Полет продолжался, но поле между нами уже сжалось в тугую спираль: каждое её движение, каждый глоток шампанского был вызовом. Мы оба знали — как только шторки закроются и кресла превратятся в кровать, всё то, что она сейчас разжигает, выплеснется без остатка.
Стюардесса с вежливой улыбкой принесла нам постельные принадлежности, и через пару минут наши кресла уже были сложены в ровный матрас, широкий и мягкий, с белыми простынями. Я потянул шторки, закрываясь от остального мира. В кабине стало тише — только гул двигателей и наше дыхание. Настя скинула шорты и топ так, будто они были лишними и мешали жить. Белая рубашка упала с плеч, и она осталась полностью обнажённой, в мягком, тёплом свете лампы. Она легла на спину, согнула свои длинные идеальные ноги в коленях, ступни поставила на матрас. Я встал на колени между её бёдер, взял их в руки и медленно развёл в стороны, прижимая вниз. Её тело поддалось легко, как у настоящей гимнастки, и в тот момент она снова стала для меня именно той гибкой пантерой, которую хочется взять жёстко, без пауз. Её киска была полностью открыта — влажная, блестящая, тёплая. Я провёл головкой члена вдоль, медленно, едва касаясь, чувствуя, как она дрожит от каждого скольжения. Настя выгнулась, потянулась бёдрами вперёд, но я удержал её за бёдра, не давая войти.
— Кот... — её голос был полон нетерпения, — не мучай.
Я провёл ещё раз — от клитора вниз и обратно, задерживаясь у входа, и видел, как её дыхание становится всё тяжелее, а пальцы вцепляются в простыню.
И только когда её взгляд стал совсем тёмным, я одним мощным толчком вошёл в неё до упора. Глубоко, так, что она резко втянула воздух, выгнувшись подо мной.
— Да... — выдохнула она, — вот так... ещё...
Я начал двигаться, чувствуя, как её тугая, горячая киска обхватывает меня, сжимается в ритм. Её длинные ноги, прижатые к матрасу, слегка дрожали от напряжения и удовольствия, а я видел, как её грудь вздымается в такт каждому моему толчку.
— Чёрт, Настя... — я вжимался в неё снова и снова, — я обожаю трахать тебя вот так.
Она застонала громче, выгибаясь так, что кончики её пальцев ног почти коснулись матраса. Я ускорился, входя в неё мощно, тяжело, каждый раз до самого дна.
— Ммм... ещё, кот... глубже... — её голос стал срывающимся, и я знал — она близко.
Я схватил её за талию, удерживая в нужном угле, и, не сбавляя темпа, чувствовал, как её мышцы начинают сжиматься в оргазме, держа меня внутри так, что вырваться было невозможно.
Она кончила первой — яростно, с коротким вскриком, и я продолжал двигаться, пока не взорвался сам, заполняя её до конца. Мы рухнули рядом, и в узкой кабине стало так тихо, что слышно было только наше тяжёлое дыхание. Настя, всё ещё улыбаясь своей кошачьей улыбкой, провела
Кровавоволосая dominatrix