повезло. Если, конечно, это можно назвать везением, - решаю поскорее эту тему закрыть, не горя желанием делиться с Элсидом своими мыслями.
Храмовник такой ответ принимает, и лезть ко мне в душу не пытается.
— Как твоя рана? – интересуется инквизитор.
— Рана? Ах, эта. Я уже забыла про неё. Всё зажило. Когда ты меня мечом проткнул, было намного больнее.
— Ты тогда была настроена чересчур агрессивно. Что ещё мне оставалось делать?
— То же, что и при нашей первой встрече – позволить мне сбежать. Ты бы это сделал, если бы знал заранее, чем наша стычка закончится?
— Если бы я знал заранее, кто ты, то прикончил бы тебя ещё в доме Ашрета.
Грубовато. Зато честно.
— Я думал о храме дикарей и его защите. И мне кажется, тебе сейчас стоит подкрепиться, - вновь меняет тему Элсид.
— И как одно связано с другим?
— Пока не знаю. Но кое-какие догадки на этот счёт у меня есть.
Сказав это, инквизитор приподнимает рукав, затем вытягивает руку. Прокусив её, с наслаждением пью эту сладкую кровь, чувствуя, как тело окутывает приятное тепло.
— Всё, достаточно, - в какой-то момент останавливает меня красавчик.
Прервав трапезу, облизываю губы. Как-то странно на меня поглядывая, Элсид касается указательным пальцем моей щеки, ведёт его вниз, проводит по подбородку, затем убирает.
— Кожа снова тёплая, как у живого человека, - подмечает храмовник.
— Так всегда бывает после подпитки.
А вот чего раньше не было, так это возвращения чувствительности, усиления сексуально влечения, способности вновь употреблять человеческую пищу и возможности получать полноценное удовольствие от секса. Всё это я приобрела благодаря тебе. Но пусть это останется моим маленьким секретом. Как только мы возвращаемся обратно к храму, и Элсид предлагает мне попробовать вновь зайти внутрь, наконец-то начинаю понимать ход его мыслей. При подходе к пирамиде появляется тяжесть в ногах, к которой вскоре добавляется и мигрень.
— Стой! – окликает меня Элсид, когда я добираюсь до лестницы.
Остановившись, поворачиваюсь, к храмовнику лицом.
— Как ты себя чувствуешь? – интересуется красавчик моим состоянием.
— Паршивенько. В прошлый раз такого не было.
— Зато со мной было. Если попробуешь подняться, то будешь чувствовать себя ещё хуже. Так что дальше не ходи. Будем считать, что эксперимент прошёл успешно.
Как скажешь, красавчик. Едва отхожу от храма, дурнота тут же отступает.
— Когда мне стало плохо, и ты помогла мне спуститься, твоя кожа была холодной. Сейчас же она тёплая. То есть раньше защита храма не видела в тебе живое существо, и потому на тебя не действовала. Сейчас же после подпитки ты как будто бы вновь стала живой. И храм это почувствовал, - делиться Элсид своими мыслями.
— Ну допустим, ты прав, и причина действительно в этом. Разве нам это что-то даёт?
— Даёт. Раз храм не пропускает живых людей, значит, мне тоже нужно умереть. Но не насовсем. Совсем мёртвый я уже ничего сделать не смогу.
— Ты что несёшь? Что значит, умереть не насовсем? Как я?
— Нет. Во время обучения магии не всё мне давалось легко, но медитацию, и всё, что с ней связано, я освоил отлично. Практически идеально.
— И что с того? С помощью медитации ты можешь прикончить себя, а потом воскресить?
— В каком-то смысле. С помощью медитации я могу войти в глубокий транс, и остановить своё сердце. Ненадолго, всего на пару минут. Этого времени хватит с лихвой, чтобы ты успела затащить меня в храм.
А что, идея неплохая. Это ты ловко придумал. Хотя одна загвоздка всё же есть.
— Ты видимо рассчитываешь, что защитные чары действуют исключительно на вход, не пуская внутрь кого попало. Но что
Сложная задача