сдерживать себя на этом участке пути. Раздеваться на Франклин-стрит было слишком рискованно. Если бы она встретила машину, едущую по Франклин-стрит навстречу ей, ее гарантированно поймали бы. Ей негде было спрятаться.
Но как бы она ни старалась сопротивляться, к моменту, когда она доходила до угла Гроув-стрит, она всегда оказывалась обнаженной. Иногда она несла свою одежду с собой, а иногда складывала ее в соседних дворах, чтобы забрать позже. Она предпочитала прятать одежду; это давало ей возможность пройти остаток пути до дома без одежды, а это означало, что ей придется вернуться к месту, где она спрятала одежду, чтобы забрать ее позже, и она всегда делала это, оставаясь голой.
Возможно, если бы она хоть раз увидела машину на Франклин-стрит, ей удалось бы убедить себя не снимать одежду. Но этого никогда не происходило. Улица всегда была совершенно пустой.
Пару часов после полудня, когда она возвращалась домой, были часами, когда она действительно теряла контроль над собой. Тупик был как песня сирены, манящая ее из дома после душа, и обычно с вибратором в руке. Она больше не удосужилась брать с собой книгу; она просто выходила на улицу чтобы подрочить. Всю следующую неделю она трахала себя вибратором только на улице. Она заставляла себя кончать по три или четыре раза за день.
Она делала это где только могла, чем безумнее, тем лучше. Посреди улицы. Сидя на обочине. На подъездной дорожке, на лужайке перед домом, на крыльце. И не только возле своего дома. У одного из соседей были качели на крыльце, и она раскачивалась на них взад-вперед, зажав работающий вибратор между ног, пока не начала соскальзывать с мокрого от ее соков сиденья. Ее опьяняла мысль, что когда-нибудь она может встретиться с этими соседями позже, когда они наконец приедут на лето, и они никогда не узнают о тех развратных вещах, которые она вытворяла на их крыльце.
Ее фантазии становились все более и более развратными каждый раз, когда она выходила из дома после душа и обдумывала, как ей развлечься сегодня. У одного из соседних домов был низкий кирпичный заборчик, который проходил по краю двора перед домом, и Аманда обнаружила несколько отверстий для декора в верхней части изгороди. Она втиснула в одно из этих отверстий свой вибратор, направив его прямо вверх, и довела себя до потрясающего оргазма, подпрыгивая на нем вверх и вниз. Все это время она смотрела на выезд из тупика, гадая, не проедет ли мимо машина, не подъедет ли именно этот сосед и не станет свидетелем ее развратного поведения.
В другой день, во дворе другого соседа, она прикрепила вибратор к декоративной поилке для птиц, направив его горизонтально и немного вверх, и присела перед ним на четвереньках, вводя его в себя пока не прижалась попкой к холодному камню. Она перестала опираться на руки и сжала свои груди, все быстрее двигая тазом, навстречу искусственному члену. она двигалась так быстро и неистово, что у нее начала покалывать сломанная нога, а на ягодицах остались синяки. Она задыхалась, представляя, что позже встретит этого соседа: «Привет, я Аманда, живу через дорогу. И я трахала твою поилку для птиц, пока тебя не было.»
На выходных она приостановила свое эксгибиционистское поведение. Ее отец не работал в те дни, и, кроме того, Аманда понимала, что, возможно, другие жители поселка могут приехать к озеру на выходные. Она не хотела идти на ненужный риск.
Когда наступил понедельник, она довела себя до оргазма пять раз, прежде чем вернулась в дом.
Во время своего пятого раза она сидела на тротуаре на углу Гроув-стрит
Моя Ирина