Вслед за нами на сцену вышли все первоклассники и стали по очереди читать заданные на дом четверостишья. Когда пятнадцать минут поэзии закончились, включилась минусовка, и дети вместе с классными руководителями запели хором очередную школьную песню, под дружные овации своих родителей. Когда музыка стихла и дети, попозировав фотографам, спустились в зрительский зал, на сцене снова появилась директриса, и к ней из-за кулис вышла немного потрепанная Елизавета Петровна. Пока первая поздравляла первоклашек и их родителей с праздником, вторая восстанавливала дыхание после сногсшибательного оргазма.
Двадцатью минутами ранее, когда первоклашки только поднимались на сцену, худрук набросилась на меня за кулисами со страстными и нежными поцелуями. Я инстинктивно схватил ее за попку и крепко прижал к себе. Почувствовав мою эрекцию, Елизавета отпрянула и потянула меня за руку к потайному выходу в коридор, а оттуда повела меня в аудиторию, которую на время концерта переоборудовали под переодевалку. Едва дверной замок щелкнул, она отдалась в мои объятия. Пальцы моей правой руки оказались на ее затылке в дебрях темных кудрявых волос, а левая рука снова схватила ее за зад. Мой язык проник в ее рот, а ее губы жадно его обхватывали. Она вся горела от желания и вслепую нащупала мой ремень, мою ширинку и доставала немузыкальный инструмент. Я задрал подол ее нарядного, но строгого платья, порвал колготки, обнажая трусики телесного цвета, и, оттянув трусы, вошел в нее сзади. Этот пыл и эта прыть, с которой она принялась меня целовать, сильно возбудили меня. Я хотел побыстрее снять это напряжение. Поэтому, ворвавшись в ее вагину, я глубокими и резкими толчками входил.
Елизавета наклонилась вперед и уперлась ладонями в парту, на которой были навалены вещи. Мои яростные фрикции содрогали ее тонкое миниатюрное тело, и вибрация передавалась парте, с которой начала спадать одежда. Я молотил ее изо всех сил, и мои старания были вознаграждены. Едва я вытащил член, как струя семени вырвалась и заляпала ее рваные колготки. Но худрук по-прежнему оставалась заведенной. Тогда я просунул два пальца в ее вагину и стал совершать ими поступательные движения с той же скоростью, что долбил ее минуту назад. Благодаря шуму в актовом зале стоны Елизаветы слышал только я, а ведь они звучали даже чувственнее ее песни.
Пока я теребил пальцами ее киску, мой член снова салютовал стоя, так что я оборвал процесс, вынув пальцы, хотя Лизе до оргазма оставалось всего несколько секунд. Она недовольно промычала в ответ на мою бестактность. Я же повернул ее к себе лицом, подхватил под попку и насадил ее на уже твердый член. Удерживая ее навису, я пошел вдоль парт к учительскому креслу. Расположившись в нем, я целовал ее губы и расстегивал молнию на спине ее платья, пока Лиза с тем же пылом и той же прытью двигалась вверх-вниз на моем члене. Я схватил ее за волосы, отрывая ее губы от своих, и стал спускаться влажными горячими поцелуями по ее шее в сторону обнаженной груди. Мой язык коснулся ее соска, и Лиза выпустила стон блаженства. Я немного его прикусил, и она вскрикнула от экстаза, продолжая скакать на моем немузыкальном инструменте. Снова и снова она поднималась и опускалась, но вскоре обессилила – страсть туманила ее разум и мешала ей двигаться размеренно. Я схватил ее за узкие бедра, встал с кресла и снова начал ублажать ее навису. Лиза висела на мне безвольной куклой, пока я бешенными фрикциями молотил ее вагину. Она уже не стонала, не кричала, а судорожно орала, потеряв самоконтроль. Думаю, если бы не детский хор,
Поездка в Рио 6