стонами и криками, пока я закреплял достигнутый результат. К концу занятия мой поршень входил в ее проход, как нож в масло. У Олеси к тому моменту успело сесть горло, и мои финальные толчки она сопровождала прерывистым дыханием. Наконец я замер и парой очередей выпустил пар.
Уставшие, мы повалились на бок. Сначала лежали молча, восстанавливая дыхание. Затем я сходил на кухню и откупорил еще одну бутылку вина. Первый бокал мы с Олесей выпили залпом. А уже второй смаковали на белоснежных простынях, которые успели пропитаться нашим потом. Лежа бок о бок и потягивая алкоголь, мы умиротворенно беседовали. О нас и нашем браке, о сыне, которого Олеся оставила у родителей, о перспективах наших отношений, о моих «шалавах» и ее хахале. Оказывается, Володя снова уехал на вахту, а Олесю так растрогала песня Антона Токарева, которую я исполнил в школе, что ей не терпелось провести еще одну ночь со мной. Ее тронула наша перепалка, и она хотела взглянуть на ситуацию моими глазами. Ну и узнать, почему бывшая Володи предпочла меня ему в постели. Она не была уверена, что ее отношения с Володей приведут к очередному замужеству или появлению новых детей, но и ко мне она возвращаться не собиралась. Честно говоря, я тоже считал сегодняшний анал жирной точкой в наших романтических отношениях. Лучшее, что мы могли сделать для ребенка и себя, это остаться друзьями. И, возможно, устраивать периодический чисто дружеский перепихон.
Когда я проснулся на следующее утро от легкого похмелья, мне почудилось, что весь прошлый вечер был просто невероятным сном. А уж увидев спящую рядом в нашем семейном ложе Олесю, я чуть не тронулся рассудком: неужели последние несколько месяцев мне приснились?! Не было трах-тибидох-тибидоха с воспитательницей, оргии на выпускной, репетиторства с племянницей, отмщения Дмитрию с секретаршей и его женой? Не было Володи и его блудливой жены с сестренкой? Неужели всего этого не было, а мы с Олесей продолжали жить в браке?!
Однако, заметив пустую бутылку вина и два бокала на прикроватной тумбочке, я начал вспоминать, как мы вчера вечера в гостиной, на балконе и на этих простынях ставили жирную точку. Мое ерзание разбудило бывшую жену. Она сладко потянулась и уставилась заспанными глазами на меня. После вчерашнего невероятного секса Олеся выглядела посвежевшей и помолодевшей. Я потянулся к ней, чтобы поцеловать, но она меня остановила.
— Забыл? Ты проснулся в квартире любовницы раньше нее. По всем законам жанра ты должен тихонечко собрать свои вещи и уйти по-английски, чтобы минутная слабость не вызвала привыкания.
— Ну, может, хотя бы прощальный поцелуй? – спросил я, наклоняясь к ней.
— Увы, нельзя. По законам жанра.
Олеся отвернулась и засопела. Я был достаточно проницателен, чтобы понять, что меня выпроваживают. Быстро нацепил брюки, туфли, порванную рубашку и вышел из квартиры. Как только захлопнул дверь, вниз по лестнице с верхнего этажа показались ножки в кроссовках. С каждой последующей ступенькой моему взору открывались остальные части подтянутого спортивного женского тела, спускающегося на утреннюю пробежку. Едва я увидел грудь в топике, утонченную шею и профиль лица, я узнал в спортсменке соседку-Милу, от которой ушел Володя. Она повернула голову и заметила меня. Она застыла на лестнице. Несколько секунд ее мозг анализировал информацию, а затем она воскликнула:
— Так это были вы прошлой ночью?!
— Да уж, ирония судьбы, не иначе! – улыбнулся я в ответ на ее удивление. – Любовница застала любовника, выходящего после секса от бывшей жены.
— Ха! А кретин-Володя, уходя от меня, заявлял, что это я конченная шлюха, и он нашел ту, что будет ему
В логове Шторма